shkolakz.ru 1

М.А. Бакулин (УглПК)



ЖАНРОВО-СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОЙ

МАССОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


Развитие коммуникативной стилистики художественного текста, которая «нацелена на изучение структуры, семантики и прагматики художественного текста в их комплексной соотнесенности, на постижение его смысла и коммуникативного эффекта» [1], позволяет по-новому взглянуть на проблему популярности литературной продукции массовой культуры. Популярность и, как следствие, коммерческая успешность, произведений современной массовой литературы не может быть объяснима только упрощенностью, усредненностью сюжета и образов и прочими особенностями организации художественного мира текста, а также выполнением трудно объяснимой развлекательной функции (развлечение разными читателями может трактоваться по-разному). Популярность массовых изданий связана, скорее, с эффективностью речевого общения, то есть литературной коммуникации. Это явление может быть изучено путем привлечения смежных областей лингвистического и гуманитарного знания: семиотики, теории речевых актов, когнитивистики, что отвечает современным тенденциям развития лингвистической поэтики (Н. А. Фатеева, О. Г. Ревзина, Т. М. Николаева, И. Лунде и др.). Изучение лингвостилистических особенностей современной массовой литературы в этом плане решается путем рассмотрения, в первую очередь, языковой личности читателя на когнитивном и прагматическом уровнях (в теории Ю. Н. Караулова) [2].

Согласно ценностно-иерархическому подходу к литературному творчеству, существует деление литературы на элитарную («высокую», высокохудожественную) и массовую, это деление во многом обусловлено отношением читателя к произведениям литературы. М. Ю. Сидорова выделила следующие признаками элитарности / массовости в современной литературе с точки зрения квалифицированного читателя [3]:

«1. для современной элитарной литературы характерна «жанровая игра» – жанровое изобретательство, маскировка, гибридизация жанров, активное использование форматов и языкового облика нехудожественных текстов, в то время как произведение массовой литературы маркировано как художественное и стремится максимально отвечать своей жаровой характеристике <…>.


2. Массовую и элитарную литературу характеризует не просто некий «объективно» разный уровень сложности языковых средств – элитарная литература больше полагается на сотворчество читателя и его готовность к обману ожиданий при восприятии языкового облика произведения, в частности позволяет себе «кусковость», ослабленную сюжетность, отсутствие знаков препинания <…>.

3. Читательское сознание признает приоритет структур художественного мира, в том числе создаваемых или навязываемых языком, над структурами мира реального в элитарной литературе и требует приоритета структур реального мира в литературе массовой <…>.

4. Разное отношение к созидательным возможностям языка в элитарной и массовой литературе порождает разную языковую норму. В элитарной литературе отступление от общеязыковой нормы имеет тенденцию оцениваться как индивидуально-авторский, художественный прием, в массовой – как стилистическая ошибка, языковая небрежность. <…> В массовой литературе, где ценится наибольшее соответствие фикционального мира реальному и четкое выполнение повествовательных задач, языковые вольности и украшения не оправдываются ни фикциональным фактором, ни конвенциональным, поэтому трактуются как ошибки и небрежности.

5. Наконец, элитарная литература ориентирована на читателя с «литературной памятью» – массовая литература предполагает в читателе короткую память, рассчитывает на то, что мы не узнаем расхожего сюжета за новой обработкой, не обратим внимание на языковые небрежности и сюжетные несоответствия, не заметим однообразия средств выражения. Квалифицированный читатель, даже благожелательно расположенный к Татьяне Поляковой, уже на второй-третьей ее повести узнает знакомые штампы Он хохотнул, Она затосковала и под. Это «пустое» узнавание – ни понимания смысла текста, ни восприятия его формы оно не обогащает. Совсем другое дело – литература элитарная, в которой глубина проникновения в произведения зачастую определяется уровнем знания предтекстов и способностью читателя к «вертикальному» удержанию в сознании самого воспринимаемого текста. Квалифицированный читатель должен уметь прочитать в произведении сюжетной прозы не только диктумный план (последовательность событий и окружающий их фон), но и модусный – систему развивающихся точек зрения, взаимодействующих в тексте сознаний автора и персонажей».

Тем не менее «узнаваемость расхожего сюжета и однообразие средств выражения» может служить ориентиром для потребителя продукции массовой литературы. Е. В. Козлов в своих исследованиях пришел к выводу, что текст современной массовой художественной коммуникации обнаруживает известное количество общих черт с произведениями фольклора [4]. Рассмотрим подробнее теорию Е. В. Козлова. «В эпоху массовой коммуникации подавляющее количество художественных произведений, обладающих успехом у широкой аудитории, обнаруживают в той или иной степени глубинную внутреннюю близость к фольклорным структурам. Особенность фольклорной поэтики и стилистики – принцип повторяемости. Для фольклора и однотипных с ним художественных явлений pелевантна эстетика тождества. В основе эстетики тождества лежит сумма принципов, которая сводится к максимальному отождествлению изображаемых явлений жизни с уже известными аудитоpии и вошедшими в систему «пpавил» моделями – штампами. Продукт художественного творчества институционализирован в качестве литературного произведения именно благодаря своей уникальности. И, наоборот, текст, определяемый как паралитература, зачастую получает негативную оценку из-за того, что в нем обнаруживается повторение «того же самого». Таким образом, в литературном произведении новое доминирует над повторяемым, а в паралитературном – повторяемое над новым. Литературное произведение манифестирует собственную уникальность и именно эта уникальность, неповторимость авторского письма наделяет такой текст высокой социальной ценностью. И, наоборот, стремление следовать некоторому ограниченному (следовательно, повторяемому) количеству упрощенных образцов, превращающее паралитературу в бесконечное deja vu и deja lu (уже прочитанное), не может не вызвать отторжения у определенной части читателей. Впрочем, эти читатели не являются целевой группой для производителей паралитературы. Они немногочисленны (в советском искусствоведении для таких читателей использовался термин – квалифицированный читатель) и не выражают массовых потребительских настроений, которые и могут обеспечить коммерческий эффект». Е. В. Козлов приходит к выводу, что потребитель массового развлекательного текста, поклонник паралитературных жанров ожидает от произведения (наряду с новизной) знакомое и повторяемое.


Сближение эстетики массовой литературы и эстетики фольклора может быть рассмотрено с точки зрения когнитологии. Американский культуролог Дж. Кавелти разработал метод изучения произведений массовой культуры, опираясь на синтез изучения жанров и повествовательных архетипов [5]. С точки зрения Кавелти, массовая литература как литература формульная характеризуется (1) высокой степенью стандартизации, (2) отвечает потребности читателей отдохнуть и уйти от действительности. Поэтому «формульной литературе обычно бывает присущ простоватый и эмоционально слегка шаржированный стиль, который мгновенно вовлекает читателя в действие героя, лишая его возможности иронизировать и разбираться в тонкостях психологии персонажа». Литературную формулу Кавелти определяет как «структуру повествовательных или драматургических конвенций, использованных в очень большом числе произведений». Некоторые повествовательные архетипы успешно удовлетворяют человеческие потребности в удовольствии и бегстве от действительности. Архетипы не существуют в «чистом виде», они воплощены в конкретном повествовании с помощью героев, обстановки действия и ситуаций, позволяющих усваивать значения производящей их культуры. Посредством литературных формул специфические культурные темы, стереотипы и символы соединяются с более общими повествовательными архетипами. Исходя из классификации архетипов, предложенной Н. Фраем, Кавелти характеризует основные типы литературных формул: приключение, любовную историю (romance), тайну, мелодраму, чуждые (alien) существа и состояния (комедийные формулы им не рассматриваются). Литературные формулы Кавелти лежат в основе жанров массовой культуры:

1. В приключенческом произведении герой, выполняя этически важную миссию, преодолевает препятствия и опасности, возникающие обычно в результате козней злодея. В качестве награды он обретает благосклонность одной или нескольких привлекательных девушек. Этот тип характерен для всех культур.

2. Любовная история – женский эквивалент приключенческой истории. Многие формулы этого типа сосредоточиваются на преодолении любящими социальных или психологических барьеров.


3. История о тайне представляет собой раскрытий секретов, ведущее к какому-либо вознаграждению героя. За исключением классического детектива этот тип обычно не выступает в чистом виде, а встречается как дополнение к другим формулам.

4. Мелодраматические формулы описывают мир, полный насилия, но управляемый моральным принципом воздаяния. Главная характеристика мелодрамы – стремление показать осмысленность и справедливость мирового порядка демонстрации присущих аудитории образцов правильного и неправильного поведения.

5. Широко распространены также произведения о чуждых существах или состояниях, например «ужасные истории» (horror story), в которых обычно рассказывается о разрушительных действиях и гибели какого-либо монстра.

Следование повествовательным архетипам позволяет сделать текст узнаваемым, как следствие, легко воспринимаемым, что делает литературную коммуникацию эффективной. Однако литературные формулы Кавелти можно рассматривать с точки зрения читателя лишь как предтекстовые литературные пресуппозиции (то есть знание читателем особенностей жанров массовой литературы). Между тем существуют такие произведения массовой литературы, объяснение популярности которых несводимо к соблюдению автором жанрового канона (например, небывалый успех в истории мировой литературы серии романов о Гарри Поттере Джоан Роллинг вряд ли может быть объясним только следованием автора сложившимся литературным формулам).

В когнитивных исследованиях массовой литературы привлечение категории архетипа служит и для изучения особенностей массового сознания. Т. С. Злотникова, опираясь на концепцию коллективного бессознательного К. Г. Юнга, строит «осмысление опыта создателей популярных произведений современной массовой культуры» в гендерном и возрастном аспектах [6]. С точки зрения Т. С. Злотниковой, «произведения, вольно или невольно построенные их авторами на основе отчетливо сложившихся у современного человека представлений о мужском, женском и детском архетипах, находят самую широкую аудиторию», это следующие архетипы:


«1) мужской архетип представлен в романах Б. Акунина об Эрасте Фандорине (и не стоит удивляться тому, что именно «мужская хватка» важна была автору у героини второй его серии, Пелагии, которую, дабы отдалить от женского естества, автор «определил» в монахини, да, впрочем, цикл захирел после первых двух романов);

2) женский архетип представлен в так называемых женских (в том числе «иронических») детективах, из которых, по нашему мнению наиболее показательны сочинения Д. Донцовой, которая создала триаду дилетанток – Дашу Васильеву, Виолу Тараканову и Евлампию Романову – с одинаковыми внешними данными, но нарочито различающимися судьбами и кругом общения;

3) детский архетип представлен в романах Дж.К. Ролинг о Гарри Поттере, причем стремительное приближение современной российской школьной системы в ее образовательных и нравственных интенциях к системе западноевропейской и североамериканской делает английского мальчика-сиротку понятным и любимым в России именно в силу узнаваемости атмосферы его жизни, а не в силу увлечения скромными волшебными историями».

Таким образом, в базовых когнитивных моделях человека есть представления об образцах, нормах поведения, о ценностях, которые наиболее эффективно актуализированы в коммерчески успешных произведениях. Ориентация на определенный круг потребителей массовой литературы связана с опорой на идеи, концепты, стереотипы когнитивного уровня языковой личности читателя. Среди этих единиц большое значение имеют гендерные стереотипы. М. Д. Городникова [7], рассматривая актуализацию концептов женственности и мужественности, а также конструирование гендерной идентичности в дискурсивных практиках массовой культуры, отмечает, что «персонажи детективов могут соответствовать гендерным стереотипам или отклоняться от них в плане дальнейшей социализации или асоциальности». Например, «при создании образов женщин – матери, домохозяйки, сексуального объекта и т.д. – и образов мужчин – владельца, профессионала, сексуального субъекта и т.д. – воспроизводятся традиционные гендерные стереотипы и патриархатные отношения доминирования мужчин, неравенство статусов. При изображении деловых людей, специалистов, женщин и мужчин, отношения становятся симметричными, гендерный аспект как бы нейтрализуется <…>. С изображением асоциальных элементов общества и людей с психофизическими отклонениями связаны сдвиги в гендерной идентичности или полный отказ от нее вплоть до создания образов «ненатуралов» и бесполых персонажей». В детективах «параметры отмеченных моделей могут сочетаться и пересекаться, символически передавая подвижность границ в дихотомии мужское – женское, при относительной стабильности традиционных гендерных стереотипов мужественности и женственности. Это становится одной из причин притягательности детективной литературы, изображающей культуру и субкультуры большого города, увлекающей интеллектуальной игрой – раскрытием причин и мотивов поступков и действий своих персонажей, знакомя читателя с новыми «версиями жизни» и моделями поведения». Таким образом, привлекательность персонажа детектива может быть связана не только с воплощением образца гендерной роли, но и с созданием «переходного» характера, неоднозначность которого осознается читателем на фоне традиционных гендерных стереотипов мужественности и женственности.


Итак, лингвостилистические особенности современной массовой литературы должны рассматриваться в коммуникативном аспекте через исследование не только собственно текста, но и языковой личности писателя и читателя. Языковая личность писателя представляет наименьший интерес, поскольку формульность массовой литературы налагает определенный запрет на разработку особого идиостиля. Поэтому более пристальное изучение гендерных и возрастных архетипов (Т. С. Злотникова), гендерных стереотипов, концептов языковой личности читателя и их репрезентации в текстах массовой литературы позволит сделать выводы об особенностях современной массовой художественной коммуникации.


Литература

1. Болотнова, Н. С. Коммуникативная стилистика художественного текста [Электронный ресурс] // Стилистический энциклопедический словарь / под ред. М. Н. Кожиной. – М.: Флинта; Бизнессофт, 2007.

2. Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность [Текст]. – М., 2007.

3. Сидорова, М. Ю. Квалифицированный читатель и массовая литература (лингвистический аспект проблемы) [Текст] // Библиотека в эпоху перемен. – Вып. 4. – М., 2003. – С. 16-25. Цит. по: www.philol.msu.ru.

4. Козлов, Е. В. К вопросу о повторяемых структурах в художественном тексте массовой коммуникации [Электронный ресурс] // http://www.ruthenia.ru/folklore/kozlov1.htm.

5. Кавелти, Дж. Г. Изучение литературных формул (Cawelti J. G. Adventure, mystery and romance: Formula stories as art and popular culture. Chicago, 1976. P.5-36). Реферат всей монографии см. в книге: Проблемы социологии литературы за рубежом. – М., 1983. – С.165-184.

6. Злотникова, Т. С. Гендерный и возрастной аспекты архетипа современной массовой культуры [Текст] // Ярославский педагогический вестник. – 2002. – № 4.

7. Городникова, М. Д. Гендерные аспекты детектива в контексте массовой культуры [Текст] // Гендер: язык, культура, коммуникация: материалы Третьей международной конференции. – М., 2003. – С. 34-35.