shkolakz.ru 1
И. Сталин как личность



Иосиф Сталин родился в грузинской семье в городе Гори Тифлисской губернии. Отец — Виссарион Иванович Джугашвили — по профессии был сапожником, впоследствии — рабочий обувной фабрики в Тифлисе. Мать — Екатерина Георгиевна Джугашвили — происходила из семьи крепостного крестьянина Геладзе села Гамбареули, работала подёнщицей.

В период жизни Сталина и впоследствии в энциклопедиях, справочниках и биографиях днём рождения И. В. Сталина была обозначена дата — 9 (21) декабря 1879.

Иосиф был третьим сыном в семье умерли во младенчестве. Его родным языком был грузинский. Русский язык Сталин выучил позже, но всегда говорил с заметным грузинским акцентом. Согласно утверждениям дочери Светланы, Сталин, однако, пел по-русски практически без акцента.

Екатерина Георгиевна была известна как женщина строгая, но горячо любившая сына; она старалась дать своему ребёнку образование и надеялась на такое развитие его карьеры, которое ассоциировалась у неё с положением священника. Сталин к матери относился крайне почтительно. Сталин на похороны матери в мае 1937 года приехать не смог, но прислал венок с надписью по-русски и по-грузински: «Дорогой и любимой матери от её сына Иосифа Джугашвили (от Сталина)».

В пятилетнем возрасте в 1884 году Иосиф заболевает оспой, которая оставила следы на лице на всю жизнь. С 1885 года вследствие сильного ушиба — на него налетел фаэтон — у Иосифа Сталина на протяжении всей жизни остался дефект левой руки.

В 1886 году Екатерина Георгиевна хотела определить Иосифа на учёбу в Горийское православное духовное училище. Однако, поскольку ребёнок совершенно не знал русского языка, поступить в училище не удалось. В 1886—1888 годах по просьбе матери обучать Иосифа русскому языку взялись дети священника Христофора Чарквиани. И в 1888 году поступает не в первый подготовительный класс при училище, а сразу во второй подготовительный. В 1889 году Иосиф Джугашвили, успешно закончив второй подготовительный класс, был принят в училище. В июле 1894 года по окончании училища Иосиф был отмечен как лучший ученик. Его аттестат содержит «пятёрки» по многим предметам. По окончании училища Иосиф был рекомендован для поступления в духовную семинарию.



В сентябре 1894 года Иосиф, блестяще сдав приёмные экзамены, был зачислен в православную Тифлисскую духовную семинарию. В книге воспоминаний «Сталин и трагедия Грузии» одноклассник Иосифа Джугашвили по Тифлисской духовной семинарии Иосиф Иремашвили утверждал, что юному Сталину были присущи злопамятность, мстительность, коварство, честолюбие и властолюбие.


Там он впервые познакомился с идеями марксизма. К началу 1895 года семинарист Иосиф Джугашвили знакомится с подпольными группами революционных марксистов, высланных правительством в Закавказье (среди них: И. И. Лузин, О. А. Коган, Г. Я. Франчески, В. К. Родзевич-Белевич, А. Я. Краснова и др.). Впоследствии сам Сталин вспоминал: «В революционное движение я вступил с 15-летнего возраста, когда я связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда в Закавказье. Эти группы имели на меня большое влияние и привили мне вкус к подпольной марксистской литературе»

В 1896—1898 годах в семинарии Иосиф Джугашвили руководит нелегальным марксистским кружком.


Кроме грузинского и русского языков Сталин относительно свободно читал по-немецки, знал латынь, хорошо древнегреческий, церковно-славянский, разбирался в фарси (персидский), понимал по-армянски. В середине 20-х годов занимался также французским.

Исследователи отмечают, что Сталин был очень читающим, эрудированным человеком и интересовался культурой, в том числе поэзией. Он много времени проводил за книгами, и после его смерти осталась его личная библиотека, состоящая из тысяч книг, на полях которых остались его пометки. Сталин, в частности, читал книги Ги де Мопассана, Оскара Уайльда, Н. В. Гоголя, Иоганна Вольфганга Гёте, Л. Д. Троцкого, Л. Б. Каменева. Среди авторов, которыми восхищался Сталин, — Эмиль Золя и Ф. М. Достоевский. Он цитировал длинные куски из Библии, трудов Бисмарка, произведений Чехова.



Сам Сталин говорил некоторым посетителям, показывая на пачку книг на своём письменном столе: «Это моя дневная норма — страниц 500». В год таким образом получалось до тысячи книг. Историк Р. А. Медведев, выступая против «нередко крайне преувеличенных оценок уровня его образованности и интеллекта», в то же время предостерегает против его преуменьшения. Он отмечает, что Сталин читал много, и разносторонне, от художественной литературы до научно-популярной. В довоенное время основное внимание Сталин уделяет историческим и военно-техническим книгам, после войны переходит к чтению трудов политического направления, типа «Истории дипломатии», биографии Талейрана. Медведев отмечает, что Сталин, явившись виновником гибели большого количества писателей и уничтожения их книг, в то же время покровительствовал М. Шолохову, А. Толстому и др., возвращает из ссылки Е. В. Тарле, к чьей биографии Наполеона он отнёсся с большим интересом и лично курировал её издание, пресекая тенденциозные нападки на книгу. Медведев подчёркивает знание Сталиным национальной грузинской культуры, в 1940 году Сталин сам вносит правки в новый перевод «Витязя в тигровой шкуре»

В то же время многие современники отмечали грубость Сталина и отсутствие такта и манер. Так, например, Анна Михайловна Ларина вспоминала, что Сталин часто позволял себе делать пошлые и непристойные высказывания даже в присутствии детей. Об отсутствии у Сталина надлежащих приличий упоминал Ленин в своем «завещании».



Борис Бажанов уделяет много внимания личности Сталина в своих мемуарах: её характеристике посвящена 9-я глава. В ней вождь охарактеризован не лучшим образом.:Глава 9 Так, в частности, умственные характеристики Сталина оценены следующим образом:


...на заседаниях Политбюро все время обсуждаются всякие государственные дела. Сталин малокультурен и ничего дельного и толкового по обсуждаемым вопросам сказать не может. Это очень неудобное положение. Природная хитрость и здравый смысл позволяют ему найти очень удачный выход из положения. Он следит за прениями, и когда видит, что большинство членов Политбюро склонилось к какому-то решению, он берет слово и от себя в нескольких кратких фразах предлагает принять то, к чему, как он заметил, большинство склоняется. Делает это он в простых словах, где его невежество особенно проявиться не может. Ничего остроумного Сталин никогда не говорит. Никаких трудов он в сущности не пишет; то, что является его сочинениями, это его речи и выступления, сделанные по какому-либо поводу, а из стенограммы потом секретари делают нечто литературное (он даже и не смотрит на результат: придать окончательную статейную или книжную форму — это дело секретарское). Обычно это делает Товстуха..


Есть свидетельства, что Сталин ещё в 20-х годах восемнадцать раз посещал пьесу «Дни Турбиных» малоизвестного тогда писателя М. А. Булгакова. При этом, несмотря на сложную обстановку, он ходил без личной охраны и транспорта. Личные контакты поддерживал Сталин также с другими деятелями культуры: музыкантами, актёрами кино, режиссёрами. Сталин лично вступил в полемику также с композитором Д. Д. Шостаковичем.

Сталин также любил кино и охотно интересовался режиссёрской деятельностью. Одним из режиссёров, с которым лично был знаком Сталин, был А. П. Довженко. Сталину нравились такие фильмы этого режиссёра, как «Арсенал», «Аэроград». Сталин также лично редактировал сценарий фильма «Щорс». Современные исследователи Сталина не знают, любил ли Сталин фильмы о самом себе, но за 16 лет (с 1937 по 1953 год) было снято 18 фильмов со Сталиным.


Л. Д. Троцкий назвал Сталина «выдающейся посредственностью», не прощающей никому «духовного превосходства».



Российский историк Л. М. Баткин, признавая любовь Сталина к чтению, считает, что он был читателем «эстетически дремучим», и при этом оставался «практичным политиканом». Баткин считает, что Сталин не имел представления «о существовании такого „предмета“, как искусство», об «особом художественном мире» и об устройстве этого мира. На примере высказываний Сталина на литературные и культурные темы, приведённых в мемуарах Константина Симонова, Баткин делает вывод, что «всё, что говорит Сталин, всё, что он думает о литературе, кино и прочем, донельзя невежественно», и что герой воспоминаний — «довольно-таки примитивный и пошлый тип». Для сравнения со словами Сталина Баткин приводит цитаты маргиналов — героев Михаила Зощенко; по его мнению, они почти не отличаются от высказываний Сталина. В целом, согласно выводу Баткина, Сталин «некую энергию» полуобразованного и усреднённого слоя людей доводил до «чистой, волевой, выдающейся формы»

И. В. Сталин

По мнению Баткина, ораторский стиль Сталина крайне примитивен. Его отличают «катехизисная форма, бесконечные повторы и переворачивания одного и того же, одна и та же фраза в виде вопроса и в виде утверждения и снова она же посредством отрицательной частицы; ругательства и штампы партийного бюрократического наречия; неизменно многозначительная, важная мина, призванная скрыть, что автору мало есть что сказать; бедность синтаксиса и словаря». О лексической скудности речей Сталина и обилие повторов заявляют также А. П. Романенко и А. К. Михальская. Израильский учёный-филолог, специалист по русской литературе Михаил Вайскопф также утверждает, что аргументация Сталина строилась «на более или менее скрытых тавтологиях, на эффекте одуряющего вдалбливания».



Характеризуя формальную логику речей Сталина, Баткин утверждает, что логики, в строгом смысле слова, в речах Сталина вообще нет[160]. Вайскопф отзывается о сталинской «логике», как о коллекции логических ошибок. Вайскопф рассматривает тавтологию как основу логики речей Сталина. В то же время, по Баткину, предъявлять к речам Сталина претензии в тавтологиях, софизмах, грубой лжи и пустословии неправомерно, поскольку они не имели целью кого-то убеждать, а носили ритуальный характер: в них вывод не вытекает из рассуждения, а предшествует ему, «то есть не „вывод“, конечно, а 'умысел и решение. Поэтому текст — это способ дать понять, догадаться о решении и в такой же мере способ помешать догадаться»


. В. Смолененкова отмечает сильное воздействие, которое при всех этих качествах речи Сталина оказывали на аудиторию[165]. Так, Илья Старинов передаёт впечатление, произведённое на него выступлением Сталина: «Мы, затаив дыхание, слушали речь Сталина. (…) Сталин говорил о том, что волновало каждого: о людях, о кадрах. И как убедительно говорил! Здесь я впервые услышал: „Кадры решают всё“. В память на всю жизнь врезались слова о том, как важно заботиться о людях, беречь их…».

Запись в дневнике Владимира Вернадского: «Только вчера дошёл до нас текст речи Сталина произведшей огромное впечатление. Раньше слушали по радио из пятого в десятое. Речь, несомненно, очень умного человека».

В. В. Смолененкова объясняет эффект речей Сталина тем, что они были вполне адекватны настроениям и ожиданиям аудитории. Л. Баткин подчёркивает также момент «заворожённости», возникавший в атмосфере террора и порождённого ей страха и почтения к Сталину, как к олицетворению высшей силы, распоряжавшейся судьбами.



Английский историк С. Себаг-Монтефиоре отмечает, что стиль Сталина отличался чёткостью и, зачастую, утончённостью. Все свои речи и статьи Сталин писал сам.


Стихи Сталина


ЛУНЕ

Плыви, как прежде, неустанно

Над скрытой тучами землей,

Своим серебряным сияньем

Развей тумана мрак густой.

К земле, раскинувшейся сонно,

С улыбкой нежною склонись,

Пой колыбельную Казбеку.

Чьи льды к тебе стремятся ввысь.

Но твердо знай, кто был однажды

Повергнут в прах и угнетен,

Еще сравняется с Мтацминдой,

Своей надеждой окрылен.

Сияй на темном небосводе,

Лучами бледными играй,

И, как бывало, ровным светом

Ты озари мне отчий край.

Я грудь свою тебе раскрою,

Навстречу руку протяну,

И снова с трепетом душевным

Увижу светлую луну.


Рафаэлю Эристави

Когда крестьянской горькой долей,

Певец, ты тронут был до слез,

С тех пор немало жгучей боли

Тебе увидеть привелось.

Когда ты ликовал, взволнован

Величием своей страны,


Твои звучали песни, словно

Лились с небесной вышины.

Когда, отчизной вдохновленный,

Заветных струн касался ты,

То, словно юноша влюбленный,

Ей посвящал свои мечты.

С тех пор с народом воедино

Ты связан узами любви,

И в сердце каждого грузина

Ты памятник воздвиг себе.

Певца отчизны труд упорный

Награда увенчать должна:

Уже пустило семя корни,

Теперь ты жатву пожинай.

Не зря народ тебя прославил,

Перешагнёшь ты грань веков,

И пусть подобных Эристави

Страна моя растит сынов.


***

Ходил он от дома к дому,

Стучась у чужих дверей,

Со старым дубовым пандури,

С нехитрою песней своей.

А в песне его, а в песне -

Как солнечный блеск чиста,

Звучала великая правда,

Возвышенная мечта.

Сердца, превращенные в камень,

Заставить биться сумел,

У многих будил он разум,

Дремавший в глубокой тьме.

Но вместо величья славы


Люди его земли

Отверженному отраву

В чаше преподнесли.

Сказали ему: “Проклятый,

Пей, осуши до дна...

И песня твоя чужда нам,

И правда твоя не нужна!”


***

Когда луна своим сияньем

Вдруг озаряет мир земной

И свет ее над дальней гранью

Играет бледной синевой,

Когда над рощею в лазури

Рокочут трели соловья

И нежный голос саламури

Звучит свободно, не таясь,

Когда, утихнув на мгновенье,

Вновь зазвенят в горах ключи

И ветра нежным дуновеньем

Разбужен темный лес в ночи,

Когда, кромешной тьмой томимый,

Вновь попадет в свой скорбный край,

Когда кромешной тьмой томимый,

Увидит солнце невзначай, -

Тогда гнетущей душу тучи

Развеют сумрачный покров,

Надежда голосом могучим

Мне сердце пробуждает вновь,

Стремится ввысь душа поэта,

И сердце бьется неспроста:

Я знаю, что надежда эта

Благословенна и чиста!



УТРО

Раскрылся розовый бутон,

Прильнул к фиалке голубой,

И, легким ветром пробужден,

Склонился ландыш над травой.

Пел жаворонок в синеве,

Взлетая выше облаков,

И сладкозвучный соловей

Пел детям песню из кустов:

Цвети, о Грузия моя!

Пусть мир царит в родном краю!

А вы учебою, друзья,

Прославьте Родину свою!”


***

Постарел наш друг Ниника,

Сломлен злою сединой.

Плечи мощные поникли,

Стал беспомощным герой,

Вот беда! Когда, бывало,

Он с неистовым серпом

Проходил по полю шквалом-

Сноп валился за снопом.

По жнивью шагал он прямо,

Отирая пот с лица,

И тогда веселья пламя

Озаряло молодца.

А теперь не ходят ноги -

Злая старость не щадит...

Все лежит старик убогий,

Внукам сказки говорит.

А когда услышит с нивы

Песню вольного труда,

Сердце, крепкое на диво,

Встрепенется, как всегда.

На костыль свой опираясь,

Приподнимется старик

И, ребятам улыбаясь,

Загорается на миг.