shkolakz.ru 1
Н.Ильченко.


Описание конфликтной ситуации

в строительном управлении г.Москвы.

Использованы материалы:

а) публикации в московской прессе;

б) интервью с работниками МГК профсоюза строителей;

в) интервью с руководством и сотрудниками СУ; с председателем профсоюзного комитета;

г) интервью с руководителями и сотрудниками треста, в состав которого данное СУ входит; с председателем профсоюзного комитета.


1. Строительное управление №....

2. Осуществляет отделочные работы, входит в состав строительного треста на правах его структурного подразделения. Трест находится в ведении АО ХК “Главмосстрой”. Относится к Комплексу архитектуры, строительства, развития и реконструкции Москвы.

3. АООТ.

4. Акции оставлены на уровне треста. Реестр акционеров из числа работников СУ есть и в СУ, однако он глубоко засекречен, так же, как и в тресте. Собственниками акций являются Правительство Москвы и трудовой коллектив.

5. Контроль осуществляется Главмосстроем (видимо, по доверенности Московского правительства).

6. Поскольку СУ входит в состав треста, следует говорить о двух управленческих командах, деятельность которых влияет на положение предприятия.

За последние три года в СУ сменилось несколько начальников. В 1998 г. умер руководитель, возглавлявший организацию в течение длительного времени, под руководством которого СУ достигало высот в производственной деятельности. Этой организации доверялись работы на весьма престижных объектах Москвы, СУ постоянно было в числе заметных организаций московского стройкомплекса, оно вплоть до середины 90-х годов было в числе передовых организаций по качеству работ. Рабочие СУ до последнего времени (пока не ушли почти всем составом) занимали призовые места на различных конкурсах профессионального мастерства.

Умершего директора сменил руководитель одного из отделов, проработавший недолго в силу трагического стечения обстоятельств.


Нынешний начальник занимает свой пост с середины 2000 г., его избрал трудовой коллектив. “Нынешний начальник раньше работал у нас, уходил в частную деятельность. Мы его разыскали и попросили перейти к нам. На общем собрании выбрали его, Совет директоров АО (треста) одобрил и утвердил наш выбор” (Из интервью с одним из руководителей СУ).

Положение в вышестоящей организации было более стабильным, руководство там не менялось, однако говорить о сплоченности управленческой команды там не приходится.

7. Явно выраженный конфликт в строительном управлении был связан с систематическими невыплатами зарплаты, при том, что достаточные для нормальной жизнедеятельности предприятия объемы отделочных работ выполнялись работниками СУ вовремя и с хорошим качеством. Причина тяжелого положения СУ и треста в целом - невыплаты средств генподрядиками за сделанные работы. “Тяжелое положение, в котором оказалось СУ, обусловлено невыплатой денег нашими заказчиками за произведенные работы. Длительное время кое-что получали по векселям, а это очень невыгодно нам. Оказалось нечего отчислять в фонды, мы всем должны” (Из интервью с ИТР СУ 21 января 2001 г.).

Можно говорить об объективных и субъективных причинах такого положения. В качестве объективного фактора выступет отсутствие в холдинговой компании специализированных отделочных подразделений на уровне самостоятельныз акционерных обществ. Поэтому “крупные строительные организации стремятся создавать у себя или приобщать к себе отделочные организации, это для них дешевле, чем использовать труд специализированных трестов и СУ. Также конкуренцию нам составляют приезжие - украинцы, молдаване, часто работающие нелегально” (Из интервью с начальником СУ 21 января 2001 г.). Субъективный фактор тяжелого положения СУ и треста в целом - неадекватные действия руководства АО (треста). Ситуацию хорошо иллюстрирует следующий казус: “Трест нам совершенно не помогает в получении долгов. Сегодня прибегал управляющий трестом и спрашивал: “Не получили деньги с заказчиков?” Так он обегает все четыре структурные подразделения, входящие в состав треста” (Из интервью с председателем профсоюзного комитета 28 января 2001 г.).


В настоящее время СУ находится в процессе ликвидации, хотя решения о банкротстве не принято. “Все чего-то ждут. Люди уходили по собственному желанию, никого не сокращали. Мы, оставшиеся здесь старые работники, проработавшие в СУ более 30 лет, говорили управляющему: “Увольте нас по сокращению”, на что он отвечает: “Сокращают только плохих работникв, а вы у меня хорошие”. Нет денег на выплаты. Наверное, и мы не дождемся сокращения, уйдет “по собственному”. (Из интервью с работником СУ 28 января 2001 г.).

А ведь в хорошие времена численность персонала достигала 700 чел.; в 2000 г. было 100 чел., сейчас - 25, из них 15 - в отпуске за свой счет.

Тогда (до 1998 г.) коллективный договор предприятия содержал статьи, которые выполнялись, так как СУ работало рентабельно. Это касалось оплаты лицевых счетов - 50% за жилье, переданное городу, из бывших общежитий, за обычные квартиры оплачивалось 25% квартплаты.

Находящие в отпуске за свой счет работники - лучшая бригада строительного управления. “Хорошая бригада ушла отделывать элитные дома. Там они работают без трудовых книжек. Все наши работники, которые уходят, говорят, что вернутся при первой же возможности получать у нас пусть небольшую, но стабильную зарплату, например, 3 т.р. Никто не хотел уходить. Великих денег не просили. Бригада отделочниц получает сейчас по 10-15 т.р., но работают без выходных, часов по 12-14 в день”. (Из интервью с работником отдела труда 21 января 2001 г.).

Эта информация неожиданно оказалась подкрепленной свидетельством члена бригады, пришедшего за причитающейся за прошлые месяцы зарплатой и согласившегося ответить на вопросы социолога: “У нас в СУ действует разрядная система, что ведет к большой разнице в оплате труда высоко- и низкоквалифицированных работников; рабочий 3-го разряда никак не может получать больше, чем рабочий 5-го разряда. Самые квалифицированные рабочие получали у нас до 5 т.р. Нарядная система действовала в СУ до последнего дня: за выполненный объем работ начислялась определенная сумма, которая распределялась Советом бригады с учетом КТУ. Это все проходило на объектах, в прорабских, мы распределяли все сами. И хотя сейчас мы зарабатываем в несколько раз больше, чем в СУ, все мы хотим вернуться на работу сюда: привыкли, коллектив у нас хороший, но главное - здесь я чувствую себя рабочим человеком, а не рабочей силой, как на новом месте работы. Всех денег не заработаешь, хочется еще и просто пожить” (Из интервью с бывшим работником СУ 28 января 2001 г.).


Это заявление важно для понимания того факта, что конфликт из-за заработной платы в СУ был обусловлен только ее невыплатой. Недовольства работников значительной разницей в размере заработанного не было.

8. Конфликт был начат передовой бригадой и поддержан другими бригадами. Борьбу начали рабочие, по словам начальника СУ, самостоятельно, без инспирирования со стороны руководства СУ и треста. Начальники боролись за зарплату на своем уровне.

Критическая ситуация сложилась из-за того, в течение года работники ни разу не получали зарплату вовремя, долги по зарплате в июле не были выплачены за май. Еще в декабре 1999 г. рабочие, в большинстве своем - женщины, обратились за помощью непосредственно в горком профсоюза. Тогда на экстренном совещании руководство Главмосстроя и отделочного треста, в состав которого входит это управление, клятвенно пообещало, что ситуация будет немедленно исправлена. Однако ситуация не улучшилась, более того, на заседании комиссии 13 июля 2000 г. управляющий трестом сообщил, что строительное управление находится на грани гибели.

Рабочие в 1999 г. написали письмо, которое факсограммой было направлено в горком профсоюза строителей, а копия - руководителю стройкомплекса города В.И.Ресину. “Хотели направить Лужкову, но не решились. Требования касались только зарплаты. Письмо это подписали все работники СУ. Но начальник СУ не подписывал” (Из интервью с председателем профсоюзного комитета 28 января 2001 г.).

9. Написание письма, а затем и неоднократное хождение за помощью в горком профсоюза было предпринято рабочими без настоящего участия в этом деле председателя профсоюзного комитета (указанное письмо им было только подписано наравне с другими работниками). Председатель профкома (в настоящее время уже уволившийся с предприятия работник) не пользовался влиянием в коллективе. Это бывшая рабочая, в свое время по беременности переведенная “на легкий труд” и вернувшаяся из декретного отпуска на должность секретаря начальника. “Профком в последнее время в СУ был очень слабым, ничего не решал, возможно, потому, что председателем была молодая девочка, не сильная, по должности - секретарь. До нее профорг была не в пример сильнее, как в анекдоте: “Профорг умер, а язык еще три дня после болтает” (Сказано с одобрением - Н.И.). Вот при старом председателе профкома профком работал: решались вопросы жилья, путевок, материальной помощи.” (Из интервью с ИТР СУ 21 января 2001 г.).


Попавшее в горком профсоюза и в правительство Москвы письмо рабочих вызвало большой отклик в обеих инстанциях. Его практически сразу же вынесли на рассмотрение Комиссии по контролю за выплатой заработной платы. “На ковер” были вызваны начальник СУ и управляющий трестом, большие начальники. Заседающие в Комиссии с пристрастием допрашивали двух руководителей, как они дошли до жизни такой. При этом все присутствующие “прекрасно знали, как именно: сами же не платили долгов” (Начальник СУ). Ситуация на заседании Комиссии выглядела, по его словам, следующим образом: председатель обращается к представителю Главмосстроя, представляющему заказчика: “Почему вы не платите свои долги?” Получает ответ: “А нам самим не заплатили, вы же знаете это”. Принимается решение об изыскании возможностей разрешить ситуацию, устанавливается крайний срок выплаты задолженностей.... и все повторяется через 3-4 месяца.

Руководитель Департамента внебюджетной политики строительства города Л.Н.Краснянский - председатель Комиссии заявил, что “Грош цена руководителю, который не может обеспечить людей работой и зарплатой. Лучше упразднить организацию - хороший отделочник всегда работу найдет. Но мучить людей непозволительно!”

Отделочники в том управлении действительно высококвалифицированные: одна из работниц заняла первое место в конкурсе профессионального мастерства и получила от правительства Москвы приз - автомобиль “Москвич”; традиции хорошей работы живут в коллективе. Но до ноября 2000 г. ситуация с выплатой долгов по зарплате не разрешилась.

На заседании комиссии было решено передать “дело” этого строительного управления в горком профсоюза. Горком профсоюза направил письмо в Главмосстрой с требованием принять меры. Был получен ответ, что деньги работникам перечислены частично, оставшийся долг будет выплачиваться по мере поступления средств.

Лужков в лице начальника Управления формирования архитектурного облика города взял нас под свою опеку” (Начальник СУ).


10. В течение двух с половиною лет, что длится этот конфликт, рабочие применяли разные формы протеста. Начав с письма в самые высокие инстанции и не получив быстрой помощи в решении проблемы, они испробовали и другие методы воздействия. На кого? На “все начальство, кроме своего непосредственного, так как мы видели, что оно бьется, как может, делает все, от него зависящее и даже больше, но от него зависело мало” (из интервью с рабочим 28 января 2001 г.).

Рабочие посылали депутации в Главмосстрой, в Департамент строительства. Обращались в московские газеты. Дважды рабочие сидели и бастовали. “А к чему это привело? Только к потере времени и сил. Все равно деньги выбиваем мы - руководство СУ” (Начальник СУ).

Пиком борьбы работников управления было обращение в суд, где ответчиком выступал управляющий трестом. “Приходил следователь, долги СУ вернули” (Начальник СУ). Все это было до вступления в должность нынешнего руководителя управления, он рассуждает несколько отстраненно. Возвращенные долги промелькнули практически незаметно в сознании работников, так как к тому времени накопились новые, еще большие.

11. Никакого специального органа протеста создано не было. Основными участниками протестных действий бывали (за весьма продолжительное время конфликта) то лучшие работники СУ и треста, то наиболее нуждающиеся в деньгах, то инженерно-технические работники, чье положение было критическим в связи с предстоящими сокращениями (которые в сокращения не вылились, а приняли вид традиционного “выдавливания”).

12. Поддержка была формально получена от высших органов: московского правительства и горкома профсоюза, вынесших вопрос на обсуждение Комиссии по выплате заработной платы. Профсоюзный комитет треста, в состав которого входит данное управление, проявлял лишь умеренную любознательность: “Трестовский профсоюз звонит и спрашивает: “Ну как, получили свои деньги?” (Из интервью с рабочим 28 января 2001 г.). Материалы об этом случае появлялись в московской печати.


13. Руководство СУ - начальник и главный инженер - не одобряли действий работников, но и не препятствовали им. Вмешательство горкома профсоюза усилило неприязнь руководства к профсоюзному лидеру (без человеческой составляющей подобного отношения, чисто функционально). Председатель профкома, как и большинство других работников, уволилась.

14. С течением времени руководство горкома профсоюза поняло, что конкретный трудовой конфликт, несмотря на то, что в его решении были задействованы самые высокие городские инстанции, не решается. Горком проводит собственное “расследование” - кто и сколько должен этой организации, у кого и сколько акций - с целью заставить владельцев предприятия рассчитаться с рабочими. После этого горком профсоюза строителей обратился в Московскую Федерацию профсоюзов с просьбой оказать содействие в решении вопроса. В Комиссию по контролю за выплатой зарплаты поступило обращение МФП. Ситуация на заседании Комиссии повторилась почти полностью: сидящие за одним столом руководители отрасли, обращаясь друг к другу, требовали выплаты долгов, кивая на соседей, которые эти долги не выплачивали им самим. По мнению руководителя СУ, “ни Лаптев, ни профсоюз не помогли”.

15. В настоящее время ситуация в СУ критическая: и СУ, и трест практически готовы к объявлению их банкротами. В какой стадии процесса находятся предприятия, никто не смог или не захотел сказать. Лишенное собственного лицевого счета строительное управление в последнее время вполне успешно “выколачивает” долги с родственных строительных организаций, а фактически вышестоящая для него организация - трест - этого добиться не может и ждет развития ситуации, ждет объявления себя банкротом.

Работники СУ получают долги по зарплате за последние три месяца, хотя предыдущие долги еще не выплачены.

Но даже сейчас, в тяжелом положении материальная помощь оказывается. Если мать-одиночка, например, очень нуждается в деньгах, а зарплату задерживают, начальник находит какую-то возможность выдать хотя бы часть зарплаты.


В СУ действует старый коллективный договор, подписанный еще в 1996 г., который постоянно пролонгируется.

Рабочие, ушедшие с предприятия или находящиеся в отпуске за свой счет, при благоприятном развитии ситуации скорее всего вернутся в СУ. Как показывает изучение положения в других строительных организациях московского стройкомплекса (См. кейсы о московских строительных предприятиях), конфликтные и даже кризисные ситуации могут быть разрешены благополучно для них. Возможно, не станет исключением и данное строительное управление.

Вместе с тем, этот случай показывает, что существование строительной организации целиком зависит от отношения к этому вопросу руководства строительного комплекса - при ритуальных действиях, направленных против якобы нерадивых руководителей, оно не оказало предприятию действенной поддержки в виде поручения финансовым органам выдать кредит должникам СУ или самим трестовским подразделениям, как это случалось неоднократно с другими попавшими в подобную ситуацию организациями. И роль не только горкома профсоюза строителей, но и МФП в решении подобных конфликтов невелика - все зависит от работодателя и Московского правительства. Возможно, это также связано с реорганизациями в составе крупных АО, берущих на себя более многочисленные функции, например, инвестирование собственных средств в строительство жилья, и в этой связи изменяющих свою структуру, вводя в свой состав отделочные подразделения.

По состоянию на середину марта 2001 года СУ и трест находятся в неопределенном положении: нет сдвигов в сторону введения внешнего управления, но и реальной помощи утопающим подразделениям никто не оказывает. Все ждут.