shkolakz.ru 1 2 ... 52 53




Вернер Зомбарт


Буржуа: этюды по истории духовного развития современного человека



Предисловие автора

Дух в хозяйственной жизни

Докапиталистический хозяйственный образ мыслей

Развитие капиталистического духа. Предпринимательский дух. Жажда золота и денег

Различные средства к добыванию денег

Существо предпринимательского духа

Начатки предприятия

Основные типы капиталистических предпринимателей

Мещанский дух, мещанские добродетели

Отчетность

Национальный расцвет капиталистического духа, различные возможности его проявления

Развитие в отдельных странах


Буржуа прежде и теперь. Буржуа старого стиля

Современный экономический человек

Источники капиталистического духа. Постановка проблемы

Биологические основы. Буржуазные натуры

Предрасположение отдельных народностей

Нравственные силы. Философия

Значение религии для человека ранней стадии капитализма

Католицизм

Протестантизм

Иудаизм

Участие нравственных сил в строительстве капиталистического духа

Общественные отношения. Государство

Переселения

Техника


Докапиталистическая профессиональная деятельность

Капитализм сам по себе

Взгляд назад и взгляд в будущее

Примечания. Список литературных источников



Предисловие автора

Как создался дух нашего времени и в каких формах он ныне проявляется, - вот что пытается описать настоящая книга, путем изложения генезиса носителя этого духа и его представителя - буржуа. Для того чтобы представления читателя никогда не терялись в царстве теней абстракции, но, напротив, были всегда полны созерцаний живой жизни, я поставил в центр моего исследования самого человека и выбрал то заглавие, которое эта книга носит. Однако лишь духовная сторона человеческой разновидности - буржуа - будет нас занимать, а не его общественные отношения: это выражено в подзаголовке.

"История духовного развития современного экономического человека" под моими руками разрослась в анализ и критику духа нашего времени, подобных которой мы, конечно, уже имеем целую массу. И многие из них, несомненно, гораздо более "остроумны", чем эта книга. Но именно поэтому они никого вполне не удовлетворяют и не в состоянии оказать сильного и прочного влияния на мысль.

Чего, по-моему, недостает имевшим до сих пор место попыткам изобразить духовную сущность нашего времени, это - широкого фактического обоснования - обоснования духовного анализа историческим материалом. Этот пробел и хочет заполнить настоящая книга, которая поэтому в большей степени, чем мне это зачастую самому было желательно, начинена фактическими элементами. Однако мы должны приучить себя, разбирая такие глубоко коренящиеся проблемы, как духовная структура нашего времени, допускать воздействие бесконечного разнообразия действительного хода событий на наши ошущения и на наше мышление. Остроумные apergu никогда не ведут нас к глубокому познанию существа исторических соотношений, которые одни только дают верное понимание "духа времени".


Эта книга все же отнюдь не хочет отказываться от глубокого истолкования смысла исторических данных и от сплетения их в интересный венок мыслей. Простое нагромождение материала нас, несомненно, также не сможет удовлетворить.

Путь читатель решит, счастливо ли проходит линия направления этой книги, как я стремился это сделать, между двумя крайностями: нагромождением материала и нагромождением истолкований (по определению Фишера).

Вернер Зомбарт

Миттель - Шрейбергау, 12 ноября 1913 г.


Дух в хозяйственной жизни


Что это означает: дух в хозяйственной жизни? Один остряк, с которым я говорил об этом, заявил, что в хозяйственной жизни вообще нет никакого духа* . Это, несомненно, ложное утверждение, даже если принять это слово в том значении, в каком он его употребил, т.е. в том именно смысле, в каком мы его соединяем с суффиксами "reich'' и "voll"** .

Но, говоря здесь о "духе в хозяйственной жизни", я, конечно, употребляю слово "дух" не в этом смысле. Я также не понимаю под ним, как легко могут подумать, того, что, пожалуй, лучше обозначить как дух самой хозяйственной жизни — именно конкретно определенной хозяйственной жизни. Желая выразить понятие последней как отвлеченную идею, ищут ее "дух", подобно тому как отыскивают хотя бы "дух римского права".

Я же употребляю это словосочетание в том простом смысле, согласно которому оно обозначает все вообще психическое, т.е. в этом смысле духовное, проявляющееся в области хозяйственной жизни. Что психика вообще имеет здесь место, этого никто не пожелает оспаривать, разве только если не отрицать вообще специфически психическое в человеческих жизненных проявлениях. Ибо хозяйственная деятельность только тогда имеется налицо, когда человеческий дух приобщается к материальному миру и воздействует на него. Всякое производство, всякий транспорт есть обработка природы, и во всякой работе, понятно, кроется душа. Если говорить образно, то можно относиться к хозяйственной жизни как к организму и утверждать о нем, что он состоит из тела и души. Хозяйственное тело образуют не внешние формы, в которых функционирует хозяйственная жизнь: хозяйственные и технические формы, многообразные организации, в среде которых и с помощью которых осуществляется хозяйствование. Однако и внешние условия, при наличии которых происходит хозяйственный процесс, можно также причислить к хозяйственному телу, которому именно и противополагается хозяйственный дух. Хозяйственный дух - это совокупность душевных свойств и функций, сопровождающих хозяйствование. Это все проявления интеллекта, все черты характера, открывающиеся в хозяйственных стремлениях, но это также и все задачи, все суждения о ценности, которыми определяется и управляется поведение хозяйствующего человека.


Я беру, таким образом, это понятие в наиболее широком смысле и не ограничиваю его, как это часто делают, одной лишь областью хозяйственной этики, т.е. моральных норм в области хозяйствования. Эти нормы составляют на самом деле только часть того, что я обозначаю как дух в хозяйственной жизни.

То духовное, которое мы можем найти в различных областях хозяйственной деятельности, либо носит общий характер - представляет общее духовное свойство, общий принцип, который только проявляется внутри определенного круга деятельности: напр., благоразумие или энергия, честность и правдивость; либо же это проявления душевной жизни, имеющие место исключительно в отношении хозяйственных явлений (хотя они и сводились к общим свойствам и оценкам): так, напр., специфические калькуляционные мероприятия или определенные принципы бухгалтерии и т.п.

Однако путем этих утверждений мы весьма приблизились к одному вопросу, который, собственно, и является центральным пунктом нашего исследования и вокруг ответа на который вертится значительная часть споров, возбужденных моей постановкой проблемы. Это вопрос: всегда ли и везде один и тот же дух господствует в хозяйственной жизни, или точнее, в хозяйственном человеке, или же можно различать виды этого духа, смотря по личностям, профессиям, странам, эпохам или еще как-нибудь.

Странно, здесь как раз историки-специалисты с жаром защищают то положение, что, по существу, всегда один и тот же дух управлял людьми в ходе хозяйственной деятельности. Я называю это явление странным, потому что ведь именно историки (и вполне справедливо!) противились высказыванию общих положений об истории человечества, хотя бы и в форме установления "всеобщих законов развития", полагая вместе с Виндельбандом, что в этом случае, т.е. если попытаться извлечь из хода истории общеприменимые положения, получается только небольшое число тривиальных утверждений1. И все же эти самые господа руками и ногами отбояриваются от моего тезиса, гласящего, что дух, управляющий хозяйственными субъектами, может быть глубоко различен и был уже издавна глубоко различным. Очевидно, здесь в головах людей, лишь при случае занимающихся проблемами хозяйственной жизни, живет старое представление (давным-давно признанное экономистами неверным) об "экономической природе человека", об economical man2, которого классики-экономисты рассматривали как хозяйствующего субъекта вообще, но в котором мы уже давно раскрыли капиталистического хозяйственного человека. Нет! Первоначальная предпосылка правильного понимания хозяйственных явлений заключается в сознании того, что дух в хозяйственной жизни (в том, разумеется, смысле, в каком это словосочетание здесь понимается) может быть глубоко различным; это значит - еще раз точно установим, - что требуемые для предпринимательства хозяйственных действий душевные качества так же отличаются в отдельных случаях, как и руководящие идеи и принципы, которыми определяется хозяйственная деятельность. Я утверждаю, что ремесленник старого закала и современный американский предприниматель воодушевлялись различным "духом"; я утверждаю, что между г. фон Ротзаттелем и Файтелем Итцигом и между ними обоими и Т.О. Шретером существует значительная разница в их отношении к хозяйственной жизни; der Buttaerbauer3 и его кредиторы проникнуты различным хозяйственным духом.


Тот, кто без предвзятости подходит к вещам, возразит мне, что с моей стороны наивно особенно "подчеркивать" такие тривиальности. Кто, однако, знаком с литературой, связанной с моим учением о "духе хозяйственной жизни", тот знает, что мои утверждения далеко не всеми признаются правильными и что, наоборот, огромное большинство моих критиков прямо объявляет их неверными. Как возможно нечто подобное, можно понять, только ознакомившись с возражениями, выдвинутыми против моего понимания. Ввиду центрального значения этого вопроса я кратко изложу здесь важнейшие из этих возражений и тут же укажу, почему они для меня не являются основательными. Если я при этом оставлю неназванными имена критиков, то читатель не посетует на меня за это.

Одни - радикалы - утверждают: в хозяйственной жизни всегда господствовал один и тот же дух, все хозяйственные люди стремились к прибыли, всегда они делали расчеты и будут делать расчеты и т.д. В крайнем случае они допускают, что "существуют различия в степени" между "рассчитывающим" крестьянином средневековья и современным банкиром, между стремлением к прибыли ремесленника и магната американского треста.

Я в противоположность этому утверждаю (полное доказательство этого я могу, конечно, представить лишь в ходе дальнейшего изложения):

1) что дело вовсе не всегда идет о "различиях в степени", как, например, в том случае, когда один хозяйствующий субъект ведет хозяйство принципиально эмпирически, а другой - принципиально рационалистически; когда хозяйственная деятельность в одном случае требует преимущественно проявления интеллекта, а в другом - проявления чувства;

2) даже если допустить, что дух двух хозяйствующих людей всегда разделяют только "различия в степени", эти "различия в степени" могут быть настолько значительными, чтобы обусловливать "различия сущности" или, скажем правильнее, "различия по существу". Разве нужно поучать моих противников основам логики и психологии? И великан только "в степени" отличается от карлика, так же как и жар от холода, старость от юности, густое население от редкого, большой город от малого, forte от piano и т.д.


Другие, правда, признают, что в разных случаях в хозяйственном поведении людей проявляется весьма различный "дух", однако считают необходимым утверждать, что человеческая природа все-таки остается “всегда той же самой” и только каждый раз при различных обстоятельствах развивает различные стороны своей сущности. Ну, да это, в сущности само собой разумеется, что во всей истории человечества дело идет всегда о "той же самой" человеческой природе. Это ведь основное предположение всякого исторического изучения, потому что без него мы вообще не понимали бы никакого исторического хода событий. Понятно, основные явления человеческой жизни: рождение и смерть, любовь и ненависть, верность и предательство, ложь и правда, голод и жажда, бедность и богатство - всегда одни и те же. И необходимость хозяйствовать всегда одна и та же, как и ход хозяйственного процесса остается одним и тем же. И несомненно, заманчивая задача - понимать и изображать то, что остается неизменным во всей истории человечества. Только, пожалуй, это не задача историка. Ибо писать историю - значит описывать постоянное разнообразие. Ну, а что таких "разнообразных" явлений целая уйма и в хозяйственной жизни, а также и в ее духовной области и что они весьма достойны быть изучаемы как таковые - это, я бы полагал, достаточно выяснили исследования последнего поколения историков. Если угодно, то пусть рассматривают это разнообразие хозяйственного духа как разные проявления одной и той же "человеческой природы"; тогда задача состоит в изображении именно разнообразия этих "проявлений".

Однако этим еще не исчерпывается различие мнений между историками и мною. К тому же об их главном возражении, которое они основывают на всем изобилии своего знания деталей, я вовсе еще не упомянул. Оно заключается именно в следующем: даже если допустить, что в различных хозяйствующих субъектах и в различные времена был и есть различный дух, все же недопустимо говорить (что я именно и делаю) о духе определенной хозяйственной эпохи и разграничивать в истории различные эпохи по различию их хозяйственного духа. Недопустимо это, говорят они, потому, что во всякое время были хозяйствующие субъекты с различными психологическими характерами и различным направлением деятельности.


Я хочу точнее выразить то, что я под этим подразумеваю. Эпохи в хозяйственной истории я различаю по духу хозяйственной жизни в том смысле, что в определенное время определенный дух преобладал

Я заранее отмечаю, что одним этим хозяйственная эпоха еще не вполне охарактеризована, так как для полноты картины необходимо привлечь характерную для данного времени внешнюю структуру хозяйственной жизни. Только изображение последней вместе с преобладающим духом эпохи и дает общую картину времени. Форма хозяйства и дух, в котором оно ведется, в общем, правда, находятся в отношении адекватности, но не в отношении закономерной взаимозависимости, как это уже показал Макс Вебер на примере Бенджамина Франклина: "Бенджамин Франклин был исполнен капиталистического духа в такое время, когда его типографическое производство по форме ни в чем не отличалось от любого ремесленного производства"4. В моей терминологии это означает: только система хозяйства характеризует хозяйственную эпоху, если она в ней преобладает. Желая выяснить возможности, могущие здесь иметь место, мы должны предварительно установить, что означает "определенный дух" и что означает "преобладать".

Мы различаем теоретическое рассмотрение от эмпирического. Теоретическое рассмотрение дает нам возможность:

1. Последовательно продумывать и развивать до совершенно ясного понятия отдельные черты, наблюдаемые нами у совершающих хозяйственные действия субъектов: хотя бы идею питания, стремление к прибыли, экономический рационализм или традиционализм и т.д.

2. Соединять эти отдельные черты в одно гармоничное целое, которое тогда представит собою тип определенного хозяйственного духа, как он получается у нас в идее.

3. Мы можем отнести эти частные черты в отдельности или в соединении к мыслимому хозяйствующему субъекту и обозначить его как определенный тип, который мы наделим этими отдельными содержаниями сознания или комплексом содержаний сознания как его психологическими свойствами.


Смотря по тому, как мы теперь различаем: отдельные черты или комплексы таковых или исполненные ими содержания сознания, мы можем (в различном смысле) говорить об "определенном духе хозяйственной жизни", не обозначая этим пока определенного эмпирического образования. Если мы теперь хотим утверждать, что определеный дух "го-подствовал" или "преобладал", то мы этим устанавливаем отношения между ним и живыми людьми: мы высказываем суждение о его "распространении" в действительности, выражаясь точнее: о его "распространении" и о его "внедрении" или (иначе) о степени его экстенсивного и интенсивного развития.

Последнее зависит, с одной стороны, от большего или меньшего приближения отдельных черт хозяйственного духа в конкретном индивидууме к их идеальному совершенству, а с другой - от большего или меньшего накопления в нем отдельных черт, принадлежащих к единому определенному духу. Таким образом: экономический рационализм может проявляться и может не проявиться более или менее законченно в хозяйствующем субъекте, он может соединяться и не соединяться в нем с более или менее сильно развитым стремлением к наживе, при этом может быть опять-таки строгое или снисходительное понятие о коммерческой солидности и т.д.

Экстенсивное развитие определенного хозяйственного духа находит выражение в количестве индивидуумов, которые исполнены его в каждом случае: определенный дух может проявлять весьма высокую интенсивность развития в отдельном хозяйствующем субъекте, не найдя себе широкого распространения, - наоборот, многие полинялые черты общего хозяйственного духа или некоторые немногие сильно развитые черты могут быть найдены у большого числа индивидуумов.

Определенный дух "господствует" в известное время тогда, когда он вообще имеет широкое распространение, он преобладает, когда он определяет собою хозяйственные действия большей части хозяйствующих субъектов. Против такого понимания "господствующего" или "преобладающего" духа только упрямые или безрассудные люди смогут выставить, то возражение, что в то же самое время жили и индивидуумы с другим направлением мысли, исполненные иного хозяйственного духа.


Эти соображения были необходимы, чтобы расчистить путь (скептическому читателю!) для дальнейшего изложения, ставящего себе задачей изобразить эволюцию хозяйственного духа в течение исторической эпохи новой западноевропейской и американской культуры и в особенности показать возникновение того духа, который почти исключительно господствует в нашей современности: капиталистического духа.

За этот промежуток времени, т.е. со вступления в историю германо-славяно-кельтских народов - в этом состоит мой тезис, - хозяйственный образ мыслей в корне переменился: именно из иного (будем его пока так называть), докапиталистического духа развился дух капиталистический. Этот современный капиталистический дух есть новое явление для нашего европейского мира, начало которого лежит в раннем средневековье, что, однако, не исключает ни того, что подобный же хозяйственный дух развился уже когда-то раньше в культурах старого мира, ни также и того, что этот уже ранее существовавший дух замешан в создании современного капиталистического духа. Эти влияния должны быть в свое время приняты во внимание. Однако вполне правомерно рассматривать и изображать ход создания нового хозяйственного образа мыслей внутри круга европейской культуры как само по себе развившееся самобытное явление. А то, что, с другой стороны, необходимо углубляться в средние века, для того чтобы понять ход возникновения современного капиталистического духа, это, я надеюсь, докажет настоящая работа.

О связанных с проблемой генезиса определенного хозяйственного духа вопросах принципиального характера, в особенности о многократно разбиравшемся в связи с моим первым изложением данной темы вопросе: что было раньше, курица или яйцо, т.е. создает ли хозяйственный дух хозяйственную жизнь или, наоборот, хозяйственная жизнь порождает хозяйственный дух, - об этом я скажу в своем месте, закончив лишь генетическое изложение, относящееся по замыслу этой книги к одному капиталистическому духу. Предварительно я изображу докапиталистический хозяйственный дух (не входя в его генезис) как данный факт, чтобы установить этим исходную точку развития капиталистического духа.

Следующая глава посвящена изображению этого докапиталистического духа.



следующая страница >>