shkolakz.ru 1
После генеральной репетиции подошла к автору одна из актрис, молоденькая, взволнованная…



Актриса: Простите, пожалуйста,… ведь вы автор этой пьески?


Автор: Я.


Актриса: Пожалуйста, не подумайте, что я вообще…


Автор: Нет, нет, я не подумаю, что вы вообще.


Актриса: У меня к вам маленькая просьба. Очень, очень большая просьба. Впрочем, если нельзя, то уж ничего не поделаешь.


Она не то засмеялась, не то всхлипнула, а автор вздохнула, потому что угадывала, в чем дело: наверное, попросит прибавить ей несколько слов к роли. Это – вечная история. Всем им хочется побольше поговорить!

Актриса покусала кончик носового платка и, опустив глаза, спросила с тихим упреком.


Актриса: За что вы его так обидели? Неужели ничуть-ничуть его не жаль?


Автор: Кого?


Актриса: Да вот этого рыжего молодого человека в вашей пьесе. Ведь он же, в сущности, симпатичный. Конечно, он не умен и не талантлив. Но ведь он же не виноват, он не злой, он даже очень милый, а вы позволили этому противному картежнику обобрать его до нитки. За что же?


Автор смутилась.

Автор: Послушайте… я не совсем понимаю. Ведь это же такая пьеса. Ведь если бы этого не было, так и пьесы бы не было. Понимаете? Это ведь и есть сюжет пьесы.


Но она снова покусала платочек и снова спросила с упреком.


Актриса: Пусть так, пусть вы правы. Но неужели же вам самой не жаль этого бедного, доверчивого человека? Только скажите – неужели вам не больно, когда у вас на глазах обижают беззащитного?


Автор: Больно!


Актриса: Так зачем же вы это позволяете? Значит, вам не жаль.


Автор: Послушайте! Ведь это же я все сама выдумала. Понимаете? Этого ничего нет и не было. Чего же вы волнуетесь?

Актриса: Я знаю, что вы сами выдумали. Оттого-то я и обращаюсь со своей просьбой прямо к вам. Раз вы выдумали, так вы сможете и поправить. Знаете что: дайте ему наследство. Совершенно неожиданно. Ну, хоть небольшое, рублей двести, чтоб он мог продолжать честную жизнь, начал какое-нибудь дело. Я ведь не прошу много – только двести рублей на первое время, - потом он встанет на ноги, и тогда за него уж не страшно. Неужели не можете? Ну, полтораста рублей. Сто. Сто рублей. Меньше трудно – ведь вы его привезли из Брянска. Дорога стоит дорого даже в третьем классе. Не можете?



Автор: Не могу.


Актриса: Господи, как же мне быть! Поймите, если бы я могла, я бы ему из своих денег дала, но ведь я же не могу! Я бы никогда не стала унижаться и просить у вас, но ведь только вы одна можете помочь ему! А вы не хотите. Подумайте, как это ужасно. Знаете, говоря откровенно, я никогда не думала, что вы такая жестокая. Положим, я несколько раз ловила вас на некрасивых поступках: то вы мальчишку из меблированных комнат выгнали и перед всем театром показали, какой он идиот. То расстроили семейное счастье из-за брошки, которую горничная потеряла. Но я всегда утешала себя мыслью, что просто нет около вас доброго человека, который указал бы вам на вашу жестокость. Но чем же объяснить, что вы и теперь не хотите поправить причиненное вами зло?


Автор: Да я ничего… Я не прочь, только мы так всю пьесу испортим. Подумайте сами: вдруг ни с того ни с сего – пожалуйте наследство.


Актриса: Ну, тогда пусть окажется, что он еще раньше отложил сто рублей про черный день.


Автор: Нельзя! Характер у него такой.


Актриса: Ну и пусть будет не такой, лишь бы ему легче жилось Господи! Ведь все же от вас зависит.


Автор задумалась.


Автор: Как быть, дружок? Я сама рада помочь ему, да теперь уж поздно. Генеральная репетиция прошла, вечером спектакль. Теперь уж ничего не поделаешь.


Актриса: Ужас! Ужас! Погибнет человек.


Автор: Пропадает ни за грош. В чужом городе, один…


Актриса: И как вы раньше не подумали?


Автор: Сама не понимаю. Озверела как-то.


Мы обе замолчали. Сидели, опустив головы, подавленные.

Автор: Знаете что! Мы этого так не оставим. Мы все-таки дадим ему тысяч десять. Только не сегодня, а потом когда пьеса будет напечатана в сборнике. Прямо сделаю звездочку и выноску: такой-то, мол, неожиданно получил от тетки (видите, как ловко!), от тетки десять тысяч, начал на них дело и быстро пошел в гору! Ладно?



Актриса: Дорогая моя! Можно вас поцеловать?


Автор: Ну конечно, можно! Давайте целоваться – нам легче станет. Знаете, я даже двадцать тысяч дам ему. Бог с ним – пусть устроится без хлопот.


Актриса: Милая! Милая! Какая вы чудная! А… не сердитесь только… тому мальчишке, что вы в прошлом году обиде… т.е. которого выгнали, тоже можно что-нибудь дать?


Автор: Ну конечно. Этот рыжий может встретить мальчишку и дать ему из двадцати тысяч – ну, хоть тысячи две.


Актриса: Да, да, это даже хорошо. Пусть приучается делать добрые дела. Какая вы чудная!.. Ну… а… с другими как?


Автор: Погодите, дайте только время! Всех пристроим.


Актриса: Дорогая! А помните, у вас в рассказе старая дева в Троицын день ждала жениха? Как же мы с ней будем?


Автор: Ах, пустяки! И вовсе она не так уж стара – ей и тридцати пяти не было. Она получит массу денег, отдохнет и посвежеет. А там, смотришь, и замуж выскочит.


Актриса: Милая! Милая! Давайте целоваться! Знаете, у вас даже лицо совсем другое стало. Честное слово! Вот посмотрите в зеркало.

Автор посмотрела.