shkolakz.ru 1 2 ... 42 43
В.Н.Сагатовский


ФИЛОСОФИЯ АНТРОПОКОСМИЗМА: АВТОРСКИЙ СЛОВАРЬ

Предисловие

Предлагаемый словарь имеет две особенности. Во-первых, он является категориальным. В нем вы не найдете статей об отдельных философах и многих философских учениях. Его содержание составляют философские понятия – категории и проблемы их изучения. Правда, поскольку я вижу основную задачу философии в сравнительном анализе и обосновании определенного мировоззрения (в даннм случае – антропокосмистско-ноосферного), то вполне сознательно обрисовал и некотрые мировоззренческие выходы. Во-вторых он является авторским. В нем изложены представления, которые выработаны автором или разделяются им, и дается критическая оценка ошибочных с точки зрения авторской концепции подходов.

Названные осбенности, в свою очередь, есть следствие двух обстоятельств. Во-первых, философия никогда не превратится в науку, пока не будет выработана хотя бы минимальная общезначимая терминологическая база. Взаимопониманию философов мешает не только разный парадигмальный контекст словоупотребления, но и отсутствие четких правил определения философских категорий. Характеристики многих из них не позволяют вести доказательную полемику. Во-вторых, мной разработана целостная философская концепция, названная философией развивающейся гармонии или философией антропокосмизма1. В рамках этой концепции выстроена система определений категорий на основании определенных правил. Автор не претендует на безупречность своего понимания категорий, но надеется, что при внимательном чтении предлагаемые трактовки образуют, во всяком случае, исходную базу для продуктивного обсуждения. Некоторые статьи буквально сводятся к определениям, ибо для меня было важно показать именно взаимосвязь категорий друг с другом и возможнось таким образом дать о них краткое и отчетливое представление в рамках единой системы.Только с учетом этого возможно адекватное восприятие предлагаемого материала.

Предыдущий абзац уже, я думаю, вызовет неприятие со стороны, к примеру, сторонников понимания философии в духе Делёза или Хайдеггера. Поэтому я решил предпослать изложению категорий по алфавиту Метафилософское введение, где будет дано мое понимание специфики философии, её предмета, функций и структуры.


Сначала я думал разделить Словарь на две части: философское учение о мире (онтология) и философское учение о человеке и человекомирных отношениях. Первая часть уже издана2. Но когда я приступил к написанию второй части, то убедился, что читателю будет трудно многое понять в ней, не имея под рукой первой части: онтология действительно является основой всех других философских наук. Поэтому я решил объединить обе части в предлагаемом издании.

Чем дальше я продвигался в своей работе, тем большую часть текста занимали термины, выделенные курсивом, за которыми стоят категории, получившие свое определение в рамках данного Словаря. Мне не удалось построить формализованную систему философских категорий, но, думаю, что определенный шаг в этом направлении все же сделан. Убежден, что если философия вообще будет существовать и развиваться, а не выродится окончательно в постмодернистские игры, то формализованная система категорий будет построена и ляжет в основу единого языка науки. Сейчас я не смог избежать более широкого, чем хотелось бы, использования обычного (некатегориального) языка. Поэтому и некоторые термины, получившие категориальные определения, в других контекстах употребляются мной в нестрогих смыслах (например, «общество», «жизнь», «поведение» и т.д). В этих случаях они курсивом не выделяются.

Предлагаемый Словарь вполне осознанно построен так, чтобы служить путеводителем по моим работам, в которых изложена целостная философско-мировоззренческая концепция, разрабатываемая мной уже более полувека. В этом смысле он является итогом моей философской деятельности. За исключением нескольких статей3, и признания некоторых моих результатов не философами, а теми, для кого они получили прикладное значение (системщиками-проектировщиками, педагогами, психологами и др.), уделом моей «системы» стало, скорее, замалчивание (во всяком случае со стороны «элиты»). Что ж, это вполне в духе общества, именующего себя информационным, где, однако, безответственнй шум и пиар явно заглушает полезную информацию. Подводя итог, я делаю ещё одну попытку быть услышанным. Хотя в условиях, когда системное осмысление читаемого все более уступает место клиповому мышлению, а распространеие «идеологического бизнеса» пробивает дорогу явно малограмотным «делателям философии», надежд на это остается все меньше.


1.См.: Сагатовский В.Н. Философия как теория всеобщего и её роль в медицинском познании. Томск. 1968; его же. Основы систематизации всеобщих категорий. Томск. 1973; его же. Русская идея: продолжим ли прерванный путь? СПб. 1994; его же. Философия развивающейся гармонии (философские основы мировоззрения) в трех частях. Ч. 1: Философия и жизнь. СПб. 1997; Ч. 2: Онтология. СПб. 1999; Ч. 3: Антропология. СПб. 1999; его же. Есть ли выход у человчества (критика образа жизни)? СПб. 2000; его же. Бытие идеального. СПб. 2003; его же. Философия антропокосмизма в кратком изложении. СПб. 2004; его же. Триада бытия (введение в неметафизическую коррелятивную онтологию). СПб. 2006; его же. Вселенная философа (издание 2-е, дополненное и исправленное). СПб. 2008.

2. Сагатовский В.Н. Философские категории. Онтология (Часть1. Авторский словарь). СПб. 2011.

3. См. например: Карпицкий Н.Н. Философское значение идей В.Н.Сагатовского / Вестник Томского Государственного Педагогического Института. Серия: гуманитарные науки. Выпуск 7(58). Евгений Смотрицкий, Василий Шубин. Философия развивающейся гармонии Валерия Сагатовского: поиски и находки / Научно-культурологический журнал. № 3 (201). 01.03.210. Щукин Н.Н. О сайте проф. В.Н.Сагатовского / Вестник РФО. 2011. № 1.


Метафилософское введение

В переводе с древнегреческого философия означает любовь к мудрости. Неоднозначность употребления первого термина во многом зависит от неоднозначнсти двух других.

Мудрость понимается как: 1. Состояние внутренней душевно-духовной жизни, обеспечивающее гармоничность поведения по отношению к своим собственным установкам, другим людям и миру в целом. 2. Синоним «мудрствования», «мудрености», т.е. самовыражения и позиционирования через нарочитую усложненность, не ориентированную на гармонизацию поведения.

В термине «любовь» в связи с пониманием философии важно выделить два его значения: 1. Принятие предмета любви как самоценности. 2. Отношение к предмету любви как средству для удовлетворения собственных потребностей.


Нетрудно видеть, что различное пересечение этих смыслов порождает совершенно разное понимание философии как любви к мудрости: 1. Стремление к мудрости на основе принятия самоценности гармонии бытия. 2. Любовь к мудрствованию как способу самутверждения и самодемонстрации, безразличному к совершенствованию бытия в целом. В течение многих веков философия в первом смысле была собственным занятием тех, кто оставил сколько-нибудь значимый след в её развитии, но не встречала особого понимания у большинства не-философов. Во втором смысле «философия» означала что-то «заумное», пустое мудрствование в глазах не-философов и воспринималась как дилетантское пустословие приверженцами философии в первом смысле. Только в ХХ столетии постмодернисты сделали идолом философствование, принципиально дистанцирующееся от мудрости как основы гармоничного отношения к миру.

Ядром мудрости является мировоззрение. Этот термин также употребляется в разных смыслах: 1. Системное представление о мире в целом. 2. Совокупность (система) ценностей, идеалов и взглядов; пути и способы их реализации. Оба эти взгляда (в различной степени выраженности и разных формулировках) прошли через всю историю философии. Различие их заключается в том, что с точки зрения первого взгляда сердцевина мудрости образуется объективными знаниями о мире. Второй взгляд, не отрицая роли знаний, ставит в центр отношение человека к миру. Проблема отношения человека к миру, его места в мире, смысла его жизни предстает как основной вопрос мировоззрения (ОВМ).

Смысл человеческой жизни задается базовыми ценностями – представлениями-переживаниями, являющимися основой ранжирования и выбора потребностей и средств их удовлетворения, образа жизни в целом и предстающими как аксиомы для субъекта (общности и личности) определенного типа. Идеалы образуют развернутое представление о должном с точки зрения базовых ценностей, о том, каким должен быть мир, человек и отношение человека к миру. Знания входят в мировоззрение как средство осмысления идеалов и ценностей и обоснование путей их реализации.


Мировоззрение может быть разным как по форме – мифологическим, религиозным, научным, даже обыденным, - так и по степени осмысления и системности. Часто говорят и о философском мировоззрении, но нам это представляется неточным. Философия может участвовать в выработке и осмыслении мировоозрения, причем субъектом мировоззренческой и философской деятельности может оказаться один и тот же человек. Но это разные деятельности. Дело в том, что состоявшийся мудрец, как носитель определенного мировоззрения, наверное, и не нуждается в философии: обладание мудростью и любовь к мудрости у него совпадают. Дистанция, обозначаемая предлогом «к», появляется тогда, когда старая мудрость начинает давать сбои, перестает быть удовлетворительным организующим началом поведения. Появляется стремление к новой мудрости и к новому мировоззрению. Они могут возникнуть как откровение, данное пророку, и как результат поисков и усилий со стороны тех, кто к ним стремится, т.е. проявляет любовь к новой, более адекватной мудрости.

В последнем случае и возникает философия. Философ занимает по отношению к мудрецу рефлексивную позицию, т.е. делает его сознание и поведение предметом своего рассмотрения. Философия, таким образом, выступает как рефлексия мировоззрения. Создание нового мировоззрения требует сравнительного анализа уже имеющихся мировоззрений и обоснования вновь возникающего. По отношению к мировоззрению философия выполняет две функции, которые принято называть мировоззренческой и методологической. Мировоззренческая функция заключается в рефлексии картины или образа мира и места в нем человека, а методологическая - в рефлексии способов воплощения этого образа (представления о должном) в жизнь. Образно говоря, философия в своей мировоззренческой функции осмысляет мирвоззренческие представления о Храме, а методологическая – о Пути, к этому Храму ведущем. Термин «мировоззренческая функция» не очень удачен в силу возникающей здесь тавтологии: мировоззренческая функция по отношению к мировоззрению; точнее было бы говорить о «мирообразной» или функции «рефлексии картины мира», но эти выражения не очень удачны стилистически. Часто перечисляют и ряд других функций философии, но это не корректно, ибо имеются в виду либо интерпретации названных выше базовых функций на отдельные области флософского знания ( общество, человека, эстетическое отношение к действительности и т.д.), либо функции, которые философия выполняет наряду с другими сферами духовной жизни. В определении (в данном случае функций философии) должно содержаться только то, что необходимо и достаточно для отличения данного предмета; философы об этом часто забывают и становятся неоправданно многословными.


Для выполнения указанных функций философия должна иметь свой особый инструментарий, характеристика которого требует выявления специфики тех образов (форм знания), с которыми оперирует философия, и способов использования этих форм, т.е. методов. Но прежде чем дать эти характеристики, надо остановиться на основных формах существования философии в целом: является ли философия одной из наук или одной из форм литературы? Ответ таков, что она может быть и тем и другим, только не надо смешивать и противопоставлять эти формы. Представляется очевидным, что, к примеру, Аристотель задал образцы научной формы, а Ницше – литературной; что Достоевский или Тютчев не «второго сорта» мыслители-философы по сравнению со Спинозой или Гегелем; и что преимущественная близость Хайдеггера к литературной форме не означает «устарелость» формы научной.

Литература, как вид искусства, работает с символами и метафорами, наука – с понятиями. Различие этих образов заключается в следующем: значения символов полинтерпретируемы (многозначны, зависят от интерпретации), значения понятий стремятся к однозначности (сравните, к примеру, «вода» в поэтическом или химическом тексте). Символы в искусстве на его философском уровне (скажем, в философской поэзии или «стихотворениях в прозе» философского характера) выступают как экзистенциалы; понятия в философии, стремящейся к статусу науки, – как категории. Так «время временит», «забота» или «сподручность» у Хайдеггера – это экзистенциалы, а 4 вида причины (действующая, формальная, материальная и целевая) у Аристотеля – категории. Экзтенциалы переживаются и поясняются. Категории в принципе поддаются строгим определениям. Уместность того или другого из этих подходов определяется предметом философского размышления. Когда философ имеет дело с такими характеристиками мирового и человеческого бытия как неопределенность, становление, неповторимость, - уместнее работать с экзистенциалами; в том же случае, когда речь идет о повторяющихся и системных характеристиках, адекватным инструментом оказываются категории. Однако – и это очень важно учесть – место и роль экзистенциалов в человеческом освоении бытия и предметов, ими выражаемых, в самом бытии может и должно быть понято с помощью категорий, так сказать, помещено в категориальные рамки.


И экзистенциалы и категории (символы и понятия философского уровня) имеют в качестве принципиально общего то, что в них отражаются не любые характеристики бытия, но те, которые являются атрибутивными, т.е. неотъемлемыми для всего, что существует или может существовать. Иначе такие характеристики называются всеобщими. Только выйдя на такой уровень, поэт, передающий свои впечатления от неповторимого, или ученый, исследующий повторяющееся, начинают (или пытаются начинать) мыслить как философы. Хотя, на первый взгляд, высказывание «неповторимое на уровне всеобщего» может показаться противоречивым. Но вспомним итог Тютчевского «Silentium»а: «Мысль изреченная есть ложь». Это как раз символическое выражение идеи неповторимости глубинных переживаний индивидуальности как мудрости, имеющей статус всеобщности.

Чтобы понять эту общую черту любой формы философствования (кроме, увлечения мудрствованием, разумеется), надо вернуться к соотношению философии и мировоззрения. Рефлексивная позиция философии по отношению к мировоззрению нуждается в оперировании такими образами, которые позволяют сравнить различные частные проявления мировоззрений с более общей и, в то же время, не случайной точки зрения. Этому требованию как раз и удовлетворяют образы атрибутивных характеристик всего сущего. В разных мировоззрениях на первый план могут выходить различные черты мира, человека и человекомирных отношений. Философия пытается увидеть за ними такие, которые обязательно присущи и миру, и человеку, и человекомирным отношениям, как бы они не трактовались в разных мировоззрениях. Системообразующим центром мировоззрения является его основной вопрос: Человек ↔ Мир, где обозначает совокупнсть человекомирных отношений. В категориях отражаются всеобщие «каркасы» каждого из этих трех компонентов. Так мир, включающий в себя и человека и его отношения к миру, отражается, к примеру, в таких категориях как причина и следствие, качество и количество; человек - в таких как общество, личность, культура; познавательное отношение – в категории истины, эстетическое – красоты, этическое - добра. Все эти категории являются всеобщими или, точнее сказать, атрибутивными по отношению к своему компоненту О.В.М. Как бы не понимались и не соотносились они в разных мировоззрениях, но без них невозможно дать сравнительный анализ мировоззрений и обосновать какое-то из них, как более адекватное эпохе. Таким бразом, понятийные структуры философии выступают в качестве «категориальной кальки» мировоззренческих структур.


Логично предположить, что, подобно О.В.М., в философии есть своя исходная системообразующая категориальная структура, «клеточка», котороая может быть развернута в ситему философского знания в целом. Такой структурой является основной вопрос философии (О.В.Ф). С материалистической точки зреняия в качестве такового рассматривался вопрос об оношении сознания к материи. Сопоставляя эту формулировку с О.В.М, видим, что человеку здесь соответствует сознание, миру – материя как объективная реальность, а исходным человекомирным отношением оказывается познавательная и преобразовательная деятельность человека. Но человек не сводится к сознанию, он является активным носителем сознания как субъективной реальности, т.е. субъектом. Таким образом, системоообразующим началом философии, соответствующим О.В.М., при таком подходе является отношение субъекта к объекту, т.е. субъектно-объектное отношение. Но далеко не все мировоззрения могут быть успешно проанализированы с таких позиций, а сами философские учения не сводятся к материализму, исходящему из первичности и определяющей роли объективной реальности. Среди разнообразия последних, кроме материализма, выделяются два других магистральных направления: субъективный и объективный идеализм.

Субъективный идеализм исходит из первичности, определяющей роли субъективной реальности, которая полагает свои объекты. И, поскольку разные субъекты полагают разные объекты, как бы живут в разных мирах, постольку внимание переключается на субъектно-субъектные отношения. Независимо от оценки концепции полагающей роли субъекта по отношению к объекту, субъективная реальность не менее значимый для мировоззренческой ориентировки факт, чем реальность объективная. Без учета этого и осмысления природы субъектно-субъектных отношений в наше время, в отличие от сугубо промышленного Х1Х века, невозможно решать такие мировоззренческие проблемы как взаимопонимание культур и личностей разного типа, как распространение нравственного отношения за пределы человека, на природу.


Объективный идеализм допускает, помимо субъективной реальности (человеческой души) и объективной реальности (материи), существование более глубокого уровня реальности, в конечном счете порождающего и определяющего первые два вида. Такой реальностью является с этой точки зрения духовная основа бытия, реальность Духа, стоящая вне пределов человеческих душ и материи, трансцендентная по отношению к ним. Соответственно на первый план выступает отношение человека, его субъективной реальности к реальности трансцендентной, субъектно-трансцендентное или душевно-духовное отношение. Как бы кто ни относился к данной позицци, её нельзя игнорировать при непредвзятом сравнительном анализе мировоззрений.

Таким образом, основной вопрос философии (О.В.Ф.) в редакции, учитывающей основные категориальные подходы к отношению человека и мира, приобретает следующий вид:

С

С ↔ Т

О

где С субъект (субъективная реальность), О – объект (объктивная реальность), Т – трансцендентная реальность, а стрелки соответственно обозначают субъектно-трансцендентные (душевно-духовные), субъектно-субъектные и субъектно-объектные отношения.

Относительно основных составляющих реальности мы как бы вернулись к первобытному тезису об основных мировых началах: дух, душа , тело. Содержанием различных вариантов антитезиса в историческом развитии было уточнение содержания этих представлений, дорастание их до уровня категорий и, в то же время, противопоставление их друг другу в качестве претендентов на то, чтобы выступать в качестве единого монистического начала. В предлагаемом здесь синтезе сохраняется состав, но содержание компонентов уточняется на категориальном уровне и принципиально меняется взгляд на их соотношение. Эти изменения будут изложены в соответствующих статьях словаря, но взгляд на соотношение основных компонентов О.В.Ф. тезисно сформулируем уже сейчас.


1.Онтология в рамках философии развивающейся гармонии отказывается от генетического подхода к всеобщим характеристикам бытия. Они атрибутивны, но ни одна из них, в том числе те, что конституируют О.В.Ф., не порождает какие –либо другие. Мир бесконечен, а потому ни материя, ни субъективная реальность, ни трансценденция не могут претендовать на роль абсолютного началабесконечности, порождающего все прочее.

2.Объективная, субъективная и трансцендентная реальность существуют не рядом друг с другом, но как аспекты в определенном отношении присущие любому сущему. Они не могут быть редуцированы друг к другу, но находятся в отношении взаимной дополнительности, обеспечивая полноту бытия. Человеческий уровень лишь один ( не обязательно «высший») из возможных и реально существующих уровней их проявления. Место человека в мире может быть адекватно понято не тогда, когда он провозглашается абсолютно конституирующим началом, но в том случае, когда атрибуты человеческого бытия укоренены в атрибутах мирового бытия, поняты как их модусы (онтоантропологический принцип).

Следует подчеркнуть несостоятельность критики «устарелости» основного вопроса философии. Его марксистская формулировка действительно является ограниченной, но его содержание, взятое в своей полноте, объективно выражает инвариантную структуру, объемлющую различные философские подходы к анализу и обоснованию разного типа мировоззрений. В разные периоды развития философии, у разных авторов на первый план могут выходить совершенно иные проблемы, становясь главными в определенном контексте, но не подменяя собой инвариантную структуру системобразующей проблематики. Например, Хайдеггер объявил основным вопросом метафизики вопрос о том, как в океане ничто взможно появление нечто. Проблема соотношения бытия и небытия, как, впрочем, и других всеобщих категорий, является важной, но она не сопоставима со структурой О.В.М. К тому же вообще некорректно говорить о первичности всеобщих категорий относительно друг друга: если они всеобщи, то как можно предположить, что какой-то из отражаемых ими атрибутов возник позже другого?


Дальнейшее развертывание системы философских категорий предполагает категориальную экспликацию видов бытия (реальности), формирующих структуру О.В.Ф., а затем выведение остальных категорий как отражения атрибутов бытия. Пскольку категории по определению всеобщи, они не могут быть определены через род и видовое отличие. Определение категорий осуществляется двояко: через соотношение друг с другом противоположных категорий (качество и количество, истина и ложь, прекрасное и безобразное и т.д.) и через указание места каждой такой пары во всеобщей структуре любого взаимодействия; все вместе они должны оказаться необходимыми и достаточными для вывления категориального «каркаса» взаимодействия. В частном случае эта идея была намечена в диалектическом материализме, когда категории рассматривались в качестве «ступенек» познания (ведь познание один из видов взаимодействия). Впрочем, и идея о всеобщей атрибутивной основе человеческого познания, каковой является отражение, как свойство всей материи, также разработана в рамках диалектического материализма. Онтоантропологический принцип служит обобщением этой идеи, распространяя её и на все другие атрибуты, понимая последние уже не как характеристики только материи (объективной реальности), но бытия в целом, к материи несводящегося.

Работая с категориями, философия пользуется особой методологией, часто самими философами неосознаваемой. Неверно полагать, будто бы категории суть обобщение «Монблана фактов». На самом деле частные и всеобщие знания это два разных потока в общей структуре познания. Частные эмпирические факты представляют собой для философа «информацию к размышлению», «руду», из которой ещё предстоит выплавить металл философской эмпирии. В этой «руде» философская интенция (умозрение) должна увидеть определенную всеобщую структуру. Этот акт называется категориальной интуицией и результатом его может быть философское открытие. Однако исходная интуиция есть не более чем гипотеза, кoторую ещё предстоит проверить. Проверка эта осуществляется двояко. Во-первых, посредством дедуктивного вывода, нахождения места данной категории или группы категорий в системе категориальных представлений о всеобщей структуре взаимодействия или её определенной подструктуре (например, отношение свободы или случайности к другим категориям, отражающим процедуру детерминации). В целом основной метод движения философской мысли может быть охарактеризован как гипотетико-дедуктивный. Во-вторых, полученная таким путем система должна быть проверена на практике. Но что является практикой для философии? Если следовать развиваемой здесь концепции, то только успешность применения философских построений для сравнительного анализа и обоснования построений мировоззренческих с позиций обеих функций философии: как мировоззренчекого Храма,так и Пути к нему.


Трезвый взгляд на вещи приводит к неутешительному выводу: мы не найдем такой философии, которая бы последовательно проверила свои исходные интуиции, и такого мировоззрения, которое столь же последовательно было бы обосновано такой философией. Следовательно, мол, философия – не наука, и её претензии, как выразился, Фуко, «смехотворны». А потому будем «играть в бисер». Но мы не можем согласиться с этим модным поветрием, плодящим тусовки безответственных болтунов. Философия может и должна стать наукой, дабы обосновать ноосферное мировоззрение как стратегическую основу программы выхода из глобального кризиса, в котором находится информационно-потребительское общество, и предотвращения глобальной катастрофы.

А как же быть с такими формами философствования как натурфилософия и «литература»? Они адекватны для тех ситуаций, в которых наука ещё не может или в принципе не способна разобраться своими средствами, т.е. с помощью однозначно определенных понятий, последовательного логического вывода и проверки, превращающей гипотезы в достоверное знание.

Онтологической основой существования натурфилософии является объективная неопределенность, неизбежно присутствующая на переднем крае науки и на стыках между одельными областями знания. А субъективной причиной – стремление ученых, склонных к философствованию, решать проблемы заполения пробелов и синтеза средствами отдельных наук вследствие как недостаточной развитости собственно философского категориального аппарата, так и нежелания с их стороны всерьез им овладевать. Видимо, после Спенсера некая глобальная натурфилософия уже невозможна. Все развитие философии, её становление как науки есть многовековой процесс вырастания всеобщих философских категорий из одежд мифолого-поэтических образов, обыденных представлений и частно-научных понятий. Возьмите, к примеру, развитие представлений о материи, душе, духе, причине, свободе и т.д. Во многих философских текстах эти и другие философские термины и сейчас употребляются не на категориальном уровне. И этот процесс «вырастания» столь же бесконечен, как и процесс развития знания в целом; во всяком случае, пока существует способный на это субъект. Поэтому натурфилософские изыски, если они не претендуют на замену «слишком абстрактной» философии, будут способствовать становлению новых идей.


Онтологической основой философствования в форме «литературы» оказывается как неизбежная неопределенность процесса становления, так и принципиальные неповторимость, лежащая в основе субъективной реальности, и непредикативность (невозможность выразить что-либо кроме самого факта существования-присутствия ни в понятих, ни в символах) реальности трансцендентной. Субъективная же склонность к спекуляциям вокруг данной проблематики подпитывается легкостью и мнимой «значительностью» «концептотворчества» по сравнению с серьезной категориальной работой и возможностью замаскировать туманные «концепты» под нелегко дающиеся и достаточно редкие душевно-духовные инсайты. Подлинное же философствование на уровне символов всегда будет почвой для взращивания целостной «любви к мудрости».

Оба рассмотренных вида философствования, как и философия на категориальном уровне, не заменяют, но дополняют друг друга. Однако доказательную, системную и общезначимую (для владеющих соответствующим языком) - а это все признаки научности организацию философии задает именно философия как наука, т.е работающая на категориальном уровне. Те уровни мирового и человеческого бытия, которые не могут быть адекватно выражены на языке однозначно определенных понятий, включаются в рамки, такому выражению поддающиеся, в виде того, что Николай Кузанский назвал «знанием о незнании». Так, попытки «научно» определить неповторимость субъективной реальности, вывести «формулы» любви, счастья и т.п. заставляют вспомнить гениальную философему Тютчевского «Silentium»: «Мысль изреченная есть ложь». Столь же утопичны и претензии дать «категориальный портрет» Бога (Гегель). Но отношение субъективной и трансцендентной реальности к реальности объективной, их место (функциональная роль, принципы взаимного дополнения) в целостности мирового и человеческого бытия могут и должны быть осмыслены категориально. Предлагаемый вниманю читателя авторский словарь призван способствовать становлению именно такой философии: науки, задающей в том числе и контекст вненаучного уровня философствования. Несостоятельны как наука, объявляющая «ненаучным» или «антинаучным» все, что не поддается её средствам, так и вненаучные формы освоения бытия, третирующие науку.


Базовая структура философии соответствует «трем китам» О.В.М, т.е. соотносится с миром, человеком и человекомирными отношениями, задающими специфику человека (познание, преобразование, эстетическое освоение и т.д.). На этом уровне струкуризации философия предстает как учение о мире (онтология), учение о человеке (социальная философия и философская антропология) и учение о человекомирных отношениях (теория познания, этика, эстетика и др.).

Однако существуют обстоятельства, осложняющие эту по видимости простую классификацию. Во-первых, происходит постоянный процесс «отпочкования» от философии новых частных наук. Так из философского учения об обществе выделилась специальная наука социология, а теперь и культурология, из философского учения о человеке – психология, из философской теории познания – логика. Аналогичный процесс идет сейчас в этике и эстетике, философское ядро которых не совпадает с объемом этих дисциплин в целом.. Во-вторых, возникают философские науки на пересечении компонентов исходной базовой структуры. Например, аксиология, как учение о ценностях, пересекает все дисциплины, трактующие человеческое отношение к миру (истина, добро, красота и др.). В-третьих, не существует общепризнанного списка философских дисциплин, изучающих человекомирные отношения. Преобразование мира, к примеру, столь же атрибутивное свойство человека, как и его его эстетическое освоение. Но эстетика – общепризнаная часть философии, а праксеология находится в процессе становления.

Возникает проблема, какие из понятий подобных наук оладают собственно философским категориальным статусом.Надо честно признаться, что при отборе тех, что «заслуживают» попасть в философский соварь определенного субъективизма не избежать. Важно только, чтобы он задавался концепцией субъекта – автора словаря, а не очередной модой. Мы не будем, например, рассматривать проблемы этикета, но не сможем обойтись без категории добра и соотношения морали и нравственности; не станем вдаваться в тонкости отдельных познавательных операций, тем более философии науки, но обязательно рассмотрим проблемы истины или рационального и внерационального. Здесь, конечно, неустраним субъективный момент: автор берется высказываться о том, что является необходимым элементом его целостной концепции, и в чем он чувствует себя компетентным. Нельзя объять необъятное: история философии знает не мало проколов и у гигантов мысли, поддававшихся такому соблазну.


Так может и не стоило бы одному автору замахиваться на такое предприятие? Ведь большинство словарей плод коллективной работы. Да, последний способ легче, но назовите мне современный пример его системного и целостного результата. Я же, по крайней мере, получаю возможность ещё одного варианта изложения собственной концепции философии именно как системы. При этом подчеркиваю неприемлемость для меня двух отношений к философии как системе. С одной стороны это надежда, что данная система станет «окончательной». Сиё в принципе невозможно в бесконечном мире и в динамически развивающемся человеческом бытии. Но, с другой стороны, отсюда никак не следует, что систематизация на данный период времени не нужна, и, тем более, что она, якобы невозможна «после Гегеля» или «после Хайдеггера». Не надо выдавать субъективную неспособность за объективную невозможность и ненужность.

Я хотел бы надеяться лишь на то, что предлагаемый мной вариант может быть «принят за основу» для последующего коллективного мозгового штурма. Но, увы, современное состояние философии и духовного уровня общества в целом оставляет все меньше оснований для таких надежд. Чтобы «делать философию» на уровне клипового мышления, действительно, никакая система не нужна. Но кому нужна такая «философия», кроме делающих на ней свой бизнес?



следующая страница >>