shkolakz.ru 1 2 3 ... 5 6

Содержание работы

Во Введении
обосновывается актуальность темы исследования, состояние её научной разработанности, степень изученности материала; обозначаются цель и задачи работы, выделяются предмет, объект и методы исследования; определяется научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы; формулируются основные положения, выносимые на защиту; представлена база апробации основных результатов исследования.

В главе первой – «Общетеоретические позиции интерпретации языка как средства выражения общеэтнической идентичности» – систематизируются и обобщаются исследования языка и культуры в российской научной традиции, представленной в трудах А.Н. Афанасьева, Г.О.Винокура, В.В. Виноградова, В.фон Гумбольдта, Ю.М. Лотмана, А.А.Потебни, Ю.С.Степанова, Е.Ф.Тарасова, А.А.Шахматова; прослеживается история исследования проблемы культурной обусловленности языка, выражения в языке этнического опыта народа, анализируются семиотические связи языка и культуры.

В современных исследованиях взаимосвязи культуры и языка внимание учёных акцентируется на тех теоретических аспектах, которые связаны с репрезентацией культуры в языке как семиотическом коде, с одной стороны; в языке как речевой системе, – с другой, и как в системе идиом, – с третьей. Тарасов Е.Ф., доказывая, что язык включён в культуру, вводит понятие «тело знака» (означающее), которое, в свою очередь, является предметом культуры. В этом «теле» языковая и коммуникативная способность человека получает предметное воплощение, а значение знака – это культурное образование, возникающее только в человеческой деятельности (Тарасов, 1994: 85). Культура считается включенной в язык, поскольку она предстает смоделированной в тексте.

На уровне взаимодействия языка как семиотического кода культуры последняя использует парадигматическую и синтагматическую структурированность языка (сама культура неспособна самоорганизовываться (см.: Маслова, 2004: 60). В.А.Маслова предлагает считать «объектом культурологии исследование взаимодействия языка, который есть транслятор культурной информации, культуры с её установками и преференциями, и человека, который создаёт эту культуру, пользуясь языком» (Маслова, 2004: 36). Исследователь расширяет сферу этого взаимодействия до триады «язык – человек – культура».


В настоящее время изучение культурной составляющей в языке, рассмотрение языка в неразрывной связи с культурой ведутся в рамках новой дисциплины – лингвокультурологии – (самостоятельной дисциплины или отрасли лингвистики), обоснование статуса и методологии которой присутствует в работах многих учёных. Лингвокультурология ставит своей целью интегративное описание синхронно взаимодействующих реализаций языка и культуры, которые находят отражение и в диахронии.

Предложенная В.В.Воробьёвым «единица языкового значения и внеязыкового культурного смысла» (Воробьёв, 1997: 44) – лингвокультурема – предполагает лингвистический и когнитивный анализ, и её можно рассматривать как микрофрейм – блок знаний о культуре.

Множество аргументов, подтверждающих необходимость системного изучения проблемы «язык – культура», подводят к тому, что надо знать совокупность внеязыковых факторов, то, что лежит вне языка. Связующим звеном в этом случае может рассматриваться человек как носитель языка и носитель культуры в целом. При решении данной проблемы необходимо интегрировать все знания о человеке, в том числе о его принадлежности к определённому этносу.

Опираясь на предложенную классификацию взаимосвязи языка и культуры (см.: Тер-Минасова, 2000: 14–15), можно проследить роль и значение языка в формировании и развитии культуры общества, выявить следующие его функциональные репрезентации:

1. Язык – это отражение культуры; язык и реальный мир связывает человек – носитель культуры и языка. Человек воспринимает мир, создаёт свои представления о мире, которые осмысливаются в словах.

2. Язык аккумулирует знания, умения, материальные и духовные ценности, накопленные многими поколениями народа, которые хранятся в его языковой системе; культура представляет собой совокупный объем этих знаний.

3. Язык в процессе инкультурации способствует формированию основополагающих человеческих навыков: общению между людьми, контролю за собственным поведением и эмоциями, оценочное отношение к явлениям окружающего мира. И результатом инкультурации выступает культурная компетентность человека в языке, ценностях, традициях, обычаях своего культурного окружения.


4. Язык – это один из методов идентификации объектов окружающего мира, классификации и упорядочения сведений о нём. Представители разных этносов обладают присущими только им национально-обусловленными способами языкового отражения объективного мира.

5. Язык есть способ адаптации человека к условиям окружающей среды. В силу необходимости адаптироваться к новым культурным условиям люди вступают в контакт с представителями чужой культуры. Психологическая адаптация будет зависеть от типа личности человека, событий в его жизни, а также от знания культуры, степени включенности в контакты и знакомства с межкультурными установками. Но этнокультурная адаптация только тогда будет успешной, когда будет преодолён языковой барьер.

6. Язык как средство адекватной оценки действительности, явлений и их соотношений. В отличие от естественного языка, в котором единственно возможный код понимается всеми членами лингвистического сообщества одинаково, коды вторичных моделирующих систем различны. Понимание культурной значимости предмета мысли достигается путём смысловой реконструкции, в процессе изучения системы семантических значений языка.

7. Язык, оставаясь инструментом мышления, предстает творческой силой, формирующей и преобразующей этнокультурное сознание. С культурой язык связан генетически и функционально. Язык является порождением общества и культуры, феноменом, способным к эволюционному развитию.

Язык является выражением национального коммуникативного сознания, представляющего собой ментальные категории процесса коммуникации, регламентирующей ее нормы и правила.

Если в этническом коммуникативном сознании выделять коммуникативные категории, то особенно важной следует считать категорию общения, которая тем или иным способом упорядочивает эти категории. Занимая центральное место в духовной культуре социума, категория общения определяет степень вписанности индивида в духовную культуру этноса. Описание категорий коммуникативного национального сознания, по мнению З.Д. Зинченко, может осуществляться на двух уровнях – рефлексивном и бытийном. Исследователь предлагает описывать отдельные мыслительные категории (концепты) на духовном уровне (см.: Зинченко, 1991).


Как справедливо утверждает А.А.Леонтьев (1977: 67), существование «национальных смыслов» проявляется на любом уровне коммуникации. Этнический фактор особое значение приобретает на уровне полиэтнических обществ, где языковая коммуникация осуществляется с помощью одного или нескольких языков. Наличие языка-посредника не уменьшает и крайне редко сводит на нет межнациональные конфликты, совершенствуя в то же время и расширяя возможности укрепления межкультурных и межэтнических социально-экономических и иных контактов, сближая постепенно важнейшие аспекты бытия народов, пользующихся одним языком.

В своей схеме, отражающей процесс коммуникации между Лицом А и Лицом Б, американский лингвист начала прошлого века Р.Ладо, обосновывая взаимосвязь языка и культуры, показал стадии и формы прохождения мысли от одного собеседника к другому (Ладо, 1989). Схема представляет собой модель ценностей (культурной) коммуникации. Если проанализировать схему, то видно, что при совпадении культурных значений Лица А и Лица Б должны совпадать и индивидуальные значения. Но это был бы идеальный вариант всеобщего взаимопонимания.


Схема 1





Культурное значение, заключенное в знаках языка, мы понимаем как регулятор ценностных установок; этот уровень можно определить как «уровень влияния культуры на язык» и дальнейшее понимание самой культуры.

Язык является органом и атрибутом культуры, образующим мир. Языковые границы разделяют культуры народов. Именно поэтому, по мнению А.А.Потебни, перевод с одного языка на другой «невозможен без изменения смысла, ибо мысль сама по себе непередаваема. Слово одного языка не тождественно и не может быть тождественным слову другого языка, хотя бы они и относились к одному и тому же предмету или явлению» (Потебня 1989: 104).

И язык и культура представляют собой смысломоделирующие системы, которым свойственны такие качества, как социальность и когнитивность, способность к вторичному означиванию, кодирование и декодирование. Трансляция культурных ценностей обеспечивает непрерывное сохранение культуры.


Согласно пониманию культуры К. Гирца как «паутины значений», «системы смыслов», фиксирование наблюдаемых фактов заключается и в попытках проникнуть в мыслительные процессы носителей этой культуры, и во вхождении и в интерпретации смыслов этой культуры. Исследователь, излагая символическую концепцию культуры в работе «Интерпретация культуры», отмечает, что культура – это «стратифицированная иерархия значительных структур; она состоит из действий, символов и знаков. Анализ культуры, то есть этнографическое описание, сделанное антропологами, - это интерпретация интерпретации, вторичная интерпретация мира, который уже постоянно описывается и интерпретируется людьми, которые его создают» (Гирц, 2004: 74).

Интерпретация делает понятным даже то, что кроется под «непонятным», которое своей необычностью для человека, принадлежащего данной культуре, не может быть адекватно воспринято. Только когда установлен процесс понимания между представителями различных культур, становится возможным сама коммуникация между ними (Гирц, 2004: 76).

Лексико-семантические изменения в языке больше, чем какие-либо другие, выражают связь языка с жизнью, деятельностью и прошлым говорящего на данном языке народа. Семантика слов отражает изменения, происходящие на разных этапах развития общества, не исключая и условия жизни. Особенно чётко это свойство обнаруживается в топонимах как особых знаках культуры.

Культура и язык, выведенные с семиотической точки зрения на равнозначный уровень, позволяют понимать культуру как содержание цивилизации, а язык – как форму существования этого содержания.

Во второй главе – «Концептуализация как процесс отражения и фиксации этнического опыта в идеальных категориях» – речь идет о детерминированности языковых различий формально-структурной стороной языка и семантической способностью создавать собственную картину мира при общечеловеческом характере мышления, что закономерно ставит перед исследователями задачу соотнесения особенностей мышления народа с формально-структурной архитектоникой языка; рассматриваются теоретические аспекты анализа феноменов концептуализации, когниции, концептосферы и концепта; выявляется и интерпретируется сущностная специфика духовно-этнической парадигмы «мышление – этнос – концепт – язык».


С конца ХХ века изучение языка оказывается приоритетным направлением не только лингвистики, но и философии, этнологии, этногеографии, культурологии: открыть путь к структурам внеязыковым помогают именно языковые структуры, описывающие реальный мир (Cassirer, 2002, Cadamer, 1991, Hydegger, 1993, Patocka, 1995). По мнению З. Бижевой, очевиден тот факт, что «исследования только формальной структуры языка и его коммуникативной функции ограничивают реальное место языка в процессе созидания культуры того или иного народа» (Бижева, 1999: 3). В лингвистике необходимо рассматривать язык и как средство общения, и как существенный компонент культуры этноса, и как когнитивное средство отражения и фиксации в семиотических единицах духовного и этнического опыта: «новые обозначения создаются не только для того, чтобы фиксировать результаты познавательной и эмоциональной деятельности человека, но и для того, чтобы сделать эти результаты достоянием других людей» (Кубрякова, 2004: 63).

Мнение, согласно которому владение языком предполагает концептуализацию мира, особый способ его членения, стало уже общепринятым. Понятие и термин языковая картина мира становится основной единицей метаязыка лингвистики. Именно в языковой картине мира находит свое выражение этнический менталитет, объективированный в таких структурах знания, как культурный концепт.

Следует признать, что довольно сложно разграничивать языковую картину мира и концептуальную, т.к. они находятся в состоянии взаимовлияния, диалектического противостояния и единства.

Термин «концепт» обычно использовался для обозначения содержательной стороны языкового знака. Этническая специфика представления языковых знаний – неуловимый «дух народа» – находила выражение в активно появляющихся номинативных единицах, образующих то или иное концептуальное единство, или концепт. В концепте можно выделить три его измерения – образное, понятийное и ценностное. К образной стороне концепта следует отнести воспринимаемые органами чувств характеристики предметов, явлений, событий, отраженных в нашей памяти. Понятийная сторона концепта – это языковая фиксация концепта, его обозначение, описание, признаковая структура, сопоставительные характеристики концепта по отношению к тому или иному ряду концептов, которые никогда не существуют изолированно. Понятийная сторона концепта – это план выражения. Ценностная сторона концепта – собственно психическое образование, определяющее сознание как индивида, так и социума в плане приверженности и предпочтения той или иной системы ценностей.


Наиболее точно трехмерность концепта представлена в исследованиях В.И.Карасика: «Образная сторона концепта – это зрительные, слуховые, тактильные, вкусовые, воспринимаемые обонянием характеристики предметов, явлений, событий, отраженных в нашей памяти, это релевантные признаки практического знания. Понятийная сторона концепта – это языковая фиксация концепта, его обозначение, описание, признаковая структура, дефиниции, сопоставительные характеристики данного концепта по отношению к тому или иному ряду концептов, которые никогда не существуют изолированно, их важнейшее качество – голографическая многомерная встроенность в систему нашего опыта. Ценностная сторона концепта – важность этого психического образования как для индивидуума, так и для коллектива. Ценностная сторона является определяющей для того, чтобы концепт можно было выделить» (Карасик 2001: 10).

Опираясь на мысль Ю.С. Степанова, который полагает, что «концепты представляют собой коллективное наследие в сознании народа, его духовную культуру, культуру духовной жизни народа» (Степанов 1997: 76), выделим следующие признаки концепта как языкового и культурного явления (образования):

1.Концепт является ментальным образованием, принадлежащим к сфере сознания индивида. Именно коллективное сознание является хранителем констант, то есть концептов, существующих постоянно или очень долгое время.

2.Концепт представляет собой многомерное образование, его многомерность соотносима со сложностью и внутренней расчлененностью.

3.Для концепта характерно наличие множества «входов», которые представляют собой единицы языка и речи, при помощи которых происходит актуализация концепта в сознании носителей языка. Единицы языка и речи могут относиться к различным уровням системы: это морфемы, лексемы, слова, словосочетания, фраземы, тексты.

4.Концепт является объектом сопоставительного анализа, подразумевающего сравнение а)межъязыковое, т.е. сопоставляются концепты различных языков, б)внутриязыковое, когда сопоставляют дискурсы бытования концепта. Любой сопоставительный анализ концептов направлен на выявление специфического для данного этноса признака. Совокупность отличительных признаков позволяет говорить о стереотипах в восприятии мира, отраженных в семантике концепта.


5.Концепт предельно субъективен. Ему мало «изменения души индивида, размышляющего о вещи, он непременно предполагает при своем формировании другого субъекта – слушателя или читателя …, что и рождает диспут…» (Неретина, 1994: 141).

6.Культурный концепт обладает формальной характеристикой, поддающейся статистическому учету, это так называемая «номинативная плотность» (Карасик, 2002: 133) концепта.

На основании этого можно сделать вывод о том, что концепт вербализуется в национальной картине мира и получает этнокультурную маркированность.

В третьей главе – «Топонимическая концептосфера как отражение мировосприятия и аксиологически-оценочной системы этноса» - исследуется моделирование ментальных образов посредством топонимики, представленной в Краснодарском крае и Республике Адыгея; описываются концепты «Человек», «Гора» и «Река» как специфические формы ментального бытия топонимической системы; изучается образная составляющая концептов как аспект фиксации и выражения мировоззрения и стереотипов народов.

Представления отдельного человека об объекте формируют субъективный образ, представления коллектива (этноса), выраженные в языке (топонимии), формируют объективный образ предмета (см.: Васильева, 2006).

Более трехсот лет назад жил один из первых, а может быть и первый, философов адыгов – Жабаги Казаноко, философия которого на основе практической деятельности его современников раскрывает образ человека как абсолютной ценности. Человек – творец природы, себя и окружающего мира. Венчает этику Жабаги категория – «род», «народ» и тесно с ним сопряженные категории «родина», «страна», «родимый край». Родина – пристанище человека и дел человеческих» (Бгажноков, 2002: 243).

Рассматривать концепт «Человек» мы считаем целесообразным с учётом анализа антропонимов и этнонимов, представленных в топонимике Краснодарского края и Республики Адыгея. Исследование ономастикона того или иного народа связано с извлечением культурно-исторической информации и адекватной ее интерпретации.


В своей работе мы опираемся на этнонимический подход, предложенный М.В. Горбаневским, т.е. описание истории названий, произведенных от этнонимов. Концепция М.В. Горбаневского находится на стыке лингвострановедческого и лингвокультурологического подходов. «…топоним – это реальный компонент системы географических названий (принадлежащих данному этносу и его истории, культуре, территории проживания), обладающих общей языковой историей и, в то же время, отдельной историко-культурной биографией» (Горбаневский, 1994:22).Текст, а в нашем случае, – топоним, при нормальном чтении отождествляется с «открытой», а при обратном – с эзотерической сферой культуры. Интерес представляет проблема сохранения смысла топонима при интерпретации как в прямом, так и в обратном направлении; как от имени, носителя имени, к знаку (топониму), так и от топонима к носителю сознания:

Носитель имени
Знак (топоним) Носитель сознания.

Уровни выделенной цепочки от личности человека до другой личности, разделенных временем, имеют связующее звено – топоним, представляют собой участников диалога и являются включенными в семиотическую модель.

Концепт

Денотат 1 Денотат 2

(носитель Знак (носитель

имени) (топоним) сознания)


Периферийные семиотические образования (Денотат 1 и Денотат 2) становятся взаимодополняющими частями информации об этносе, истории, географии, культуре, выполняют функцию так называемого «усилителя» смыслообразования. Благодаря знаку (топониму) Денотат 1 (носитель имени) становится знаком культуры.

Исследуемый нами концепт «Человек» представлен несколькими структурообразующими компонентами:

Рассмотрим каждую из выявленных групп.

1. Социум этнический (денотат) – Концепт – Личное имя (топоним-знак_.

Кубань издревле является родиной адыгского народа. Издавна обитали здесь и предки русского народа – славяне. Географические объекты Адыгеи зафиксировали в своих названиях имена живших племен и народов, из которых впоследствии образовался адыгский народ:


1)Меоты
- р. Абин – «абун» - племя меотов, 2)Абхазцы - г. Аибга, с. Аибга – кабардинское название абхазцев, 3)Аланы - г. Ассара - «ассы» - племя аланов, предков осетин, г. Оскол – «ос» - самоназвание алан, 4)Аредба - пос. Адлер – причерноморское племя аредба, 5)Абадзехи – с-ца Абадзехская – племя «абадзехов», 6)Адыги – р. Адыгако – племя «адыгов», 7)Гоайе - г. Агой – племя « гоайе», 8)Армяне – г. Армавир, с. Армянское, с. Верхнее Армянское, с. Краевско-Армянское, р. Верхне-Армянская Хобза, р. Нижне-Армянская Хобза, с. Гай-Кодзор - армянское поселение «армянское ущелье», 9)Бесленеевцы – ст-ца Бесленеевская – этническая группа адыгских племён и др.

В рассматриваемых нами примерах конституентов концепта «Человек» имя (знак) лишено обобщающих сем. Номинации географических объектов по имени этноса сохранили память о далеких предках, населявших территорию Краснодарского края и Республики Адыгея. В философии адыгского народа этически значимой является связь членов триады «человек – дело – народ», которая проявляется как сознательное творческое отношение человека к сфере морали. Внутри родоплеменных отношений начинает формироваться определенный круг общеадыгских ценностей, которые создали благоприятные условия для формирования и дальнейшего развития морально-этической системы адыгского общества.

2. Социум родовой (денотат) – Концепт – Личное имя (топоним-знак).

Большинство адыгских аулов получило свое название по родовым именам (фамилиям) тех семей, которые наиболее были представлены в этих населенных пунктах, а также по именам князей, владельцев или основателей аулов: аул Адамий (Адам), аул Aзнауровых, ayл Асколова, аул Бабука, ст-ца Баговская (родовая фамилия), ст-ца Баракаевская (родовая фамилия), аул Беноковых, аул Бечмиза, cт-ца Гостагаевская (родовая фамилия), пос. Дагомыс (адыгская родовая фамилия) и др.


Концепт «Человек», формируемый именами/номенами данной группы, представлен семантически и прагматически сопряженным с понятиями «род», «институт старейшин», что тоже восходит к этической системе адыгов. «Характер родственных связей, безусловно, играл главную роль при определении статусов в различных родственных объединениях, например, в семье, патронимии или фамилии, но в ряде случаев не был лишен значения и в обществе в целом» (Бабич, 2002: 270).

В данной группе имя максимально нагружает смыслом денотат антропонима и соотносится с реальным человеком или в ряде случаев - с целым родом. Понимать и адекватно расшифровывать значение этого имени означает получать новую информацию о названном этим именем человеке или роде. Если топоним, образованный на базе личного имени, не соотносится с человеком или родом, отсутствие знания о новой (иной) соотнесенности обусловливает семантическую пустоту топонима. Если даже носитель имени незнаком реципиенту, но известен социум, в котором этот носитель имени находился, т.е., в нашем случае, социум – род, то семантика имени содержит набор денотативных признаков, достаточных для произвольного функционирования топонима как имени.

Социум родовой оказывает влияние на социум в целом, и опосредованность этого влияния закрепляется в топонимической номинации.

3. Личное имя (денотат) – Концепт – Личное имя (топоним-знак).

Имя может представлять имя известного лица. Если существует имя, оно служит доказательством неотделимости от конкретной личности, т.е. обязательно должна быть номинируемая единица. Функционирующий антропоним всегда соотнесен с конкретно-чувственным представлением о его носителе. Имя и денотат соотносятся напрямую, при этом имя не теряет своей семантической однозначности. Личное имя как бы ищет конкретного носителя (Березович, 2001).

Топонимы выделенной нами группы, образованные на базе имени собственного, личного имени, объективируют соотношение с денотатом - конкретной исторической личностью. Эта группа дифференцируется на две подгруппы:


а) топонимы, зафиксировавшие в своей структуре имена адыгов, прославивших свое имя, дошедшие из глубины столетий: ст-ца Ахметовская (легендарный абрек Ахмет), ст-ца Нижне-Баканская, ст-ца Верхне-Баканская (в честь легендарного предводителя адыгов Беслана Бакана), аул Айтека Болотокова, аул Джамбеча, пос. Джанхот (черкесский уздень Джанхот).

б) топонимы, зафиксировавшие в своей структуре имена казаков, оставивших славный след в истории, давшие названия географическим объектам: с. Витязево (майор Витязь), г. Гулькевичи (землевладелец – советник Н.С. Гулькевич), с. Архипо-Осиповка (рядовой Архип Осип), ст-ца Бриньковская (в честь генерала Бринька), ст-ца Варениковская (в честь Степана Вареника, пос. Вардане (род Вардан) и др.

Личностный фактор является одним из составляющих этической системы. В адыгейском обществе большим уважением пользовались люди, выделяющиеся особой смелостью; наряду с храбростью, адыги ценили ум, опытность, красноречие, а также нравственные качества.

Имя семантически маркировано в узком кругу пользователей, что предопределено жесткой конкретностью денотата. Когда денотат (носитель имени) становится известным, «захватывает» весь социум, его знак/имя перестает восприниматься и интерпретироваться как личное имя, как бы подавляется, при этом оно начинает функционировать самостоятельно, сохраняя индивидуальную специфику в рамках достаточно широкого круга общения, постепенно расширяя границы тезаурусного поля.



<< предыдущая страница   следующая страница >>