shkolakz.ru 1 2 3 4

Юджин Роуз (иеромонах Серафим)

Человек Наизнанку

Философия Абсурда


Эта статья впервые увидела свет лишь после смерти автора, приснопамятного иеромонаха Серафима (Роуза), в основанном им самим журнале «Orthodox Word» (т.18, №5, 1982). Насколько можно судить, о. Серафим сам подготовил ее к печати, хотя написана она была двадцатью годами ранее, в начале 60-х г.г.

Статья представляет собой единственный завершенный отрывок из неоконченного (по существу, только начатого) академического труда под названием «Царство Божие и царство человеческое», над которым Юджин Роуз работал в то самое время, когда Господь привел его в Свою Церковь. С принятием Православия весь образ жизни и круг интересов молодого американца круто переменился: он без остатка посвятил себя Церкви и делу православной миссии и уже не возвращался к своей работе прежних лет. Возможно, он предполагал, что когда-нибудь доведет ее до конца, – но безвременная смерть распорядилась по-другому.

Тем не менее, ценность публикуемого отрывка неоспорима. Читатель найдет здесь превосходное по силе и ясности изложение диалектики гуманизма, переходящего в свое отрицание – мировоззрение абсурда – и далее закономерно идущего на поклонение Антихристу. «Человек наизнанку» – это ключ к современной «пост-христианской» культуре, без которого сегодняшний читатель, зритель и слушатель сам рискует потерять разсудок в царстве абсурда.

Однако эта короткая статья замечательна еще и по другой причине. Из нее мы видим, как двигался к Православию будущий о. Серафим, как его разум, внимательно и трезво вглядываясь в окружающую реальность, шаг за шагом вел его к Истине. Подобный опыт должен послужить бесценным примером для многих наших молодых современников.

Нижеследующее письмо о. Серафима, датированное январем 1962 г. (опубликовано в книге «Небесный удел», 1984) может служить авторским предисловием к «Человеку наизнанку» и добавляет удиивительные штрихи к портрету двадцатисемилетнего Юджина Роуза.


На Рождество нового стиля я ездил в Кармел к родителям. Знаком ли тебе этот город? Он живописно расположился на взморье среди кипарисов и сосен в 120 милях к югу от Сан Франциско. Когда-то здесь жили поэты и художники, а сегодня, вместо прежней богемы, – главным образом состоятельные пенсионеры "с культурными запросами", которым нужна "спокойная и изысканныя атмосфера". На всем – неизгладимая печать материального комфорта.

Что касается меня, то я вижу здесь ясную иллюстрацию "духа нашего времени", а вдобавок еще и урок смирения, – который, к сожалению, плохо идет мне впрок. В этой с виду "нейтральной" и безвредной атмосфере четко просматриваются признаки царства Антихриста: псевдо-благочестивая самодовольная "набожность", примитивный антикоммунизм, того и гляди переходящий в фашистский призыв к крестовому походу "ради блага христианской демократии", и при всем том – полнейший туман в голове и в сердце, в обличии какой-то смутной морали и благонамеренного идеализма, когда еретика вроде Альберта Швейцера считают "святым", и рады верить слащавой пропаганде о "мире и братстве между народами" с той или иной стороны Железного занавеса.

Вся эта духовная фальшь, на мой взгляд, – это сырье для Князя Тьмы, для его чудовищного и лживого Земного царства. Сегодня в воздухе ностится дух ожидания: люди, сознательно или нет, ждут, что явится некий мессия, разрешит все неразрешимые проблемы и избавит их от удушающего страха, этого проклятия наших дней. Люди готовы склониться перед зверем Апокалипсиса, перед кем угодно, только бы тот принес им "мир", "братство", а главное – забвение Христа. Только бы забыть о Христе, о том простом и ужасном факте, что все наши так называемыя "проблемы" идут не извне, а изнутри, что Бог-Вседержитель ждет от нас многого, а мы отвернулись от Его лица, и что грядущая вечность будет непереносима для тех, кто хотел просто "жить не хуже других".

Как раз об этом – книга, над которой я сейчас работаю. В ней речь идет о духовном состоянии современного человека, и я по временам опасаюсь, что не сумею справиться с такой грандиозной задачей. Я начал размышлять и писать на эту тему несколько лет тому назад, еще до того как я стал православным. В то время я очень гордился своими "познаниями" и горячо ненавидел всю окружающую современность: каждая поездка к своим в Кармел приводила меня в бурное отчаяние. Но с тех пор, как я пришел в Церковь, и вера во мне начала крепнуть, на смену этим чувствам пришли ощущения жалости и беспомощности: жалости о мiре, который сам того не замечая отверг Христа, обо всех "благонамеренных" людях, которые потеряли счастье и не знают об этом, – или даже знают, но ищут причину где-то вокруг, – и своей полной беспомощности, как ни старайся, найти с ними общий язык.


Есть ли надежда, что я сумею поделиться той малостью, что я знаю – или думаю, что знаю, – хоть с кем-нибудь? Разве что с теми немногими, особенно молодыми, в ком сохранилесь способность мыслить, в ком еще не полностью властвует ложь этого мiра и еще живет неутоленная жажда истины. Во всех же прочих, без сомнения, мои жесткие слова вызовут только враждебность и насмешки, так что даже вряд ли удастстя найти издателя: однако я убежден, что сейчас уже нельзя ничего "смягчать" – иначе сойдешь за еще одного благонамеренного проповедника какой-нибудь модной "новой духовности", вроде Бердяева…

Нынешний век недаром называют веком абсурда. Поэты и драматурги, живописцы и скульпторы изображают наш мир бессвязным хаосом, а нас самих — бездушными хаотическими частицами. Политика, независимо от направления и оттенка, стала всего лишь ширмой, временно придающей вселенскому развалу жалкое подобие порядка. Борцов за мир и проповедников насилия обединяет абсурдная уверенность, что человечество способно исправить невыносимое положение своими собственными жалкими силами и губительными средствами. Серьезные философы, ученые, государственные и религиозные деятели, либо молчат, прячась за безответственными масками специализации и бюрократии, либо, разсуждая о нашем неустройстве, рекомендуют нам такия убеждения как обветшалый оптимизм "веры в человека", безнадежный стоицизм, иррацонализм слепого поиска, или же просто "убеждения" как таковыя, самоубийственную веру "во что бы то ни было".

Однако искусство, политика и философия суть всего лишь отражения современности; оне абсурдны постольку, поскольку абсурдной стала сама жизнь. У всех в памяти самый страшный пример реального абсурда — гитлеровский "новый порядок", когда с виду вполне нормальный, цивилизованный человек, умелый и тонкий исполнитель музыки Баха (как Гиммлер), мог быть в то же время хладнокровным убийцею миллионов, и чередовать инспекции лагерей уничтожения с концертами и художественными выставками. Да и сам Гитлер был воплощенным абсурдом: он взмыл из небытия к мировому господству и канул обратно в небытие за десять с чем-то лет, оставив за собой лишь обломки цивилизации, благодаря одному тому, что он, пустейший из людей, олицетворял пустоту своих современников.


Гитлеровский сюрреализм остался позади, но эпоха абсурда отнюдь не миновала. Мир просто вступил в новую фазу той же самой болезни, до поры не столь бурную. Ясней, чем фашистское евангелие гибели, свидетельствует о нашем нигилизме и растерянности наше новейшее оружие; парализованные невиданным внешним могуществом и внутренним бессилием, мы беспомощны под его грозной сенью. Тем временем неимущие и "угнетенные" всего мира пробуждаются к самосознанию и начинают требовать богатства и власти; имущие же прожигают жизнь в суете, или гибнут от разочарования и скуки, или совершают отчаянныя преступления. Кажется, мир раскололся надвое: одни ведут бессмысленную и бесцельную жизнь, не сознавая этого, а другие вполне осознанно идут к безумию и самоубийству.

Нет нужды продолжать список очевидных и типичных примеров. Достаточно сказать, что даже самые вопиющие из них — не более чем симптомы одной и той же болезни, которая окружает нас на каждом шагу и проникает в самое сердце, если не знать как с нею бороться. Мы живем в эпоху абсурда, когда несовместимыя начала сосуществуют бок о бок в пределах одной человеческой души; когда ни в чем не видно смысла; когда исчез цементирующий центр, и мир разваливается по частям. И пусть будни, хоть и в лихорадочной спешке, все же катятся своей чередой, и нам удается жить-поживать как ни в чем не бывало: это возможно лишь потому, что мы не думаем или не хотим задуматься. И недаром — обстановка вокруг не из приятных. Но только тот, кто думает, кто хочет понять подлинный ход вещей под пестрым покровом будней, — только тот способен найти себе хоть какое-то место в этом странном сегодняшнем мире, обнаружить в нем хоть какую-то "норму".

Признаем, что наша эпоха не нормальна. Поэты, художники и мыслители современного "авангарда", несмотря на все их преувеличения и заблуждения, на нелогичность их аргументов, на вычурность их мировоззрения, правы по крайней мере в одном: с нашим миром происходит что-то угрожающее. Таков первый урок философии абсурда.


следующая страница >>