shkolakz.ru 1 2 3
Бор и Эйнштейн: ТИМ и внетипные отличия



Автор статьи: Марианна Фёдоровна СТОВПЮК
Астрофизик из Санкт-Петербурга, канд. ф.м. наук. Изучив соционику, создала серию психологических портретов известных учёных и писателей, где на основании подробно разобранных фактов из их жизни обосновала их принадлежность к тому или иному психологическому типу.
Эл. адрес: urania@pisem.net


Резюме. На основе биографического анализа предполагается, что оба известных физика относились к одному и тому же ТИМу - ИЛЭ, а их широко известная дискуссия основана на различиях, которые не связаны с природой ТИМа.

1. Зачем проверять "очевидное"?

Хотя причисление обоих гениальных физиков к ТИМу (интуитивно-логический экстраверт) стало уже почти хрестоматийным [1,15,16], представляется всё же, что подробный анализ здесь не будет излишним. Во-первых, не все согласны с "хрестоматийной" точкой зрения (в работах сторонников теории Майерс-Бриггс Эйнштейн единогласно причисляется к интровертам, например, [9]), а значит, она требует более пристальной проверки, а во-вторых, даже если в обоих случаях ТИМ один, то интересно понять, какие черты этих людей не обусловлены типом. Кроме того, "абстрактное" описания типа и сама процедура определения типа конкретной личности - процессы самосогласованные в том смысле, что сами описания расширяются за счёт тех фактов, которые привносит каждая новая личность, "зачисленная" в конкретный тип. В своей основе соционика может иметь только проверенные опытом факты, чему и способствует аналитическое выявление ТИМа, в том числе исторических личностей.


Полагаю, здесь нет смысла излагать в хронологическом порядке биографии Альберта Эйнштейна (1979-1955) и Нильса Бора (1985-1962). По вполне очевидным причинам это изложение просто не уместится в небольшой статье, желающих могу отослать к книгам [2,3,5-8,11,12,18]. Я же буду пользоваться отдельными фактами, почерпнутыми из этих книг, когда возникнет необходимость подкрепить какое-либо предположение. Рассмотрение будет проводиться по функциям модели А с проверкой "на прочность" доказательств в пользу .

2. Программная интуиция возможностей и контролирующая интуиция времени.

Поскольку по наиболее сильному, программному, элементу "индивид сам из объективного окружения отбирает нужные ему сигналы-раздражители" [1], впитывающие интересующую их информацию ИЛЭ и ИЭЭ могут буквально позабыть обо всём на свете. Сохранился забавный эпизод из детства братьев Нильса и Харальда Боров, который произошёл во время поездки по городу, когда "мать рассказывала мальчикам разные истории о городских достопримечательностях, проплывавших мимо. Они слушали её с таким всепоглощающим вниманием, что глаза их замерли в неподвижности и непроизвольно раскрылись рты. А когда они сходили на своей остановке, фру Эллен услышала за спиной сочувственный голос: "Бедная мать!" [5]. Полнейшее погружение в заинтересовавшую их историю сделало мальчиков внешне похожими на дебилов. А вот эпизод из детства Эйнштейна, который он сам осмыслил уже будучи взрослым: "Акт удивления", по-видимому, наступает тогда, когда восприятие вступает в конфликт с достаточно установившемся в нас миром понятий. В тех случаях, когда такой конфликт переживается остро и интенсивно, он в свою очередь оказывает сильное влияние на наш умственный мир. … Чудо такого рода я испытал ребёнком 4 или 5 лет, когда мой отец показал мне компас" [18]. Здесь уместно вспомнить описание ИЛЭ из книги [16]: "Во внешности ИЛЭ больше всего привлекает увлечённый взгляд: перед вами словно большой ребёнок в предвкушении подарка". И таким "подарком" легко может стать интересная история или загадочный предмет.


Зачастую ИЛЭ обладает способностью видеть нечто новое и необычное там, где "и так всё понятно" - это, опять же, функция его программной интуиции возможностей. Например, у Эйнштейна: "Иногда я себя спрашиваю: как же получилось, что именно я создал теорию относительности? По-моему, причина кроется в следующем. Нормальный взрослый человек едва ли станет размышлять о проблемах пространства-времени. Он полагает, что разобрался с ними ещё в детстве. Я же, напротив, развивался интеллектуально так медленно, что, только став взрослым, стал размышлять о пространстве и времени. Понятно, что я вникал в эти проблемы глубже, чем люди, нормально развивавшиеся в детстве" [17]. Конечно же, здесь содержится доля иронии, но не только. То же самое можно сказать и о следующем ответе Эйнштейна на вопрос К. Зелига: "Когда я спросил, от кого из родителей он унаследовал свой научный талант, Эйнштейн ответил: "У меня нет никакого таланта, а только страстное любопытство. Следовательно, отпадает и вопрос о наследственности" [6].

Н.Бор тоже с юности имел привычку задумываться над "очевидными вопросами": "Его юную голову отяжеляли совсем не юношеские размышления о сложностях процесса постижения мира вообще. Не о технических сложностях он думал - о философских… Кажется, всё в представлениях человека о мире продиктовано этим миром. Но разве самим процессом узнавания истины человек не вмешивается в природу и не вносит при этом в неё изменения? Велики они или малы, не это существенно: важно понять их место в содержании наших знаний… В кругу этих мыслей вдруг замыкалось всё его внимание, когда в университетской лаборатории он забывал во время опыта о самом опыте, и раздавался взрыв, и руководивший занятиями Нильс Бьеррум восклицал: "Это, конечно, Бор!" [5]. Рассеянность - часто одно из "последствий" присутствия интуиции в ТИМе. Сосредоточенность на какой-то проблеме может проявляться как внешняя несобранность. Замечу, что в теории Майерс-Бриггс рассеянность отождествляется не cтолько с интуицией
, сколько с интроверсией [14] - вот одна из причин, почему Эйнштейна относят к типу INTP.

А вот что вспоминает об отце Ханс Бор [3]: "Отец стремился не только развить наше логическое мышление и арифметические способности, но и приучить нас думать о проблемах жизни, глубже понимать их… Отец хотел, чтобы мы не удовлетворялись поверхностным или привычным объяснением явлений, а искали более глубокое общее решение, анализируя широко распространённые понятия и представления". То есть, сам обладая привычкой "вгрызаться в суть вещей" [5], Н.Бор пытался обучить этому и своих сыновей. Занимали его при этом не только научные проблемы, а практически всё, что происходит вокруг - проявление экстраверсии ТИМа. "Почти всегда он был поглощён той или иной проблемой, в которой он разглядел рациональное зерно…(заметим, что это общее свойство клуба Исследователей). Тогда он страстно желал, чтобы все мы участвовали в его начинаниях, и каждый раз излагая проблему, углублял свои мысли, придавая им более широкий и общий характер. Он часто высказывался необычным или парадоксальным образом, чтобы, как он сам говорил, путём преувеличения проверить идею в её крайнем проявлении. В разгар дискуссии он мог вспылить, если ему казалось, что мы неправильно поняли ход его мыслей, но в глубине души был против того, чтобы его слова воспринимались как критика…" [3]. Здесь хорошо видно присущее экстравертам стремление к расширению области приложения своих способностей [1]. Другим проявлением экстраверсии можно считать привычку Бора работать вслух, привычку, ещё в юности Нильса настораживавшую его отца, которого заботили "вечные его [Нильса] нелады с пером и бумагой. Они всё углублялись. Нильс начал превращать домашних в своих добровольных секретарей" [5]. Как впоследствии говорил сам Бор: "Мой метод работы заключается в том, что я стараюсь высказать то, чего я, в сущности, высказать не могу, ибо просто не понимаю этого!" [8]. Действительно, у экстравертов процесс мышления зачастую протекает вслух. Чтобы сформулировать мысль её нужно вначале проговорить, иногда громко, иногда про себя. А вот как такой стиль работы выглядел с точки зрения Поля Дирака - ЛИИ [13]: "Сочиняя статью, Бор беспокойно ходил вокруг стола и что-то бормотал, пытаясь найти нужную фразу. Дирак сидел с равнодушным видом и молчал, словно набрав в рот воды. Вдруг в одну из пауз он в своей спокойной и приятной манере заметил: "Когда я был мальчишкой, меня всегда учили не начинать предложения до тех пор, пока не знаешь его конца" [12]. Такая же манера "размышлений вслух" была присуща и публичным выступлениям Бора: "… довольно высокий и заметно медлительный Бор выпускал в пространство слова не шумными стаями, но сбивчивой чередой. И потом ещё иные из них звал обратно, выпуская взамен другие" [5].


В самом названии "интуиция возможностей" кроется ещё одно умение этой функции: умение отличать главное от второстепенного, находить наиболее перспективные направления, те куда стоит прилагать свою творческую функцию. Как правило, индивидуум вполне отдаёт себе в этом своём свойстве отчёт и даже способен оценить, в какой области приложение его интуиции наиболее оптимально. Эйнштейн вспоминал: "[В Цюрихском политехникуме] у меня были прекрасные преподаватели [например, Гурвиц, Минковский], так что, собственно говоря, я мог бы получить солидное математическое образование. Я же большую часть времени работал в физической лаборатории, увлечённый непосредственным соприкосновением с опытом… Причиной того, что я до некоторой степени пренебрегал математикой, было не только преобладание естественнонаучных интересов над интересами математическими, но и следующее своеобразное чувство. Я видел, что математика делится на множество специальных областей и каждая из них может занять всю отпущенную нам короткую жизнь. И я увидел себя в положении буриданова осла, который не может решить, какую же ему взять охапку сена. Дело было, очевидно, в том, что моя интуиция в области математики была недостаточно сильна, чтобы уверенно отличить основное и важное от остальной учёности, без которой ещё можно обойтись… Конечно, и физика была разделена на специальные области, и каждая из них могла поглотить короткую трудовую жизнь, так и не удовлетворив жажды более глубокого познания. … Но здесь я скоро научился выискивать то, что может повести в глубину, и отбрасывать всё остальное, всё то, что перегружает ум и отвлекает от существенного" [18].

Постоянное появление новых идей на фоне доводки старых неизбежно приводит интуитивно-логического экстраверта к неверной оценке времени, требуемого на их развитие и реализацию. Нильс Бор брату Харальду: "Я начал разрабатывать маленькую теорию, которая, как ни скромна она, быть может, прольёт некоторый свет на ряд проблем, связанных со структурой атомов. Думаю вскоре опубликовать коротенькую статью об этом… У меня так много замыслов, что кое с чем придётся повременить" [5]. Однако "маленькая теория разрасталась. Короткая статья становилась длинной. И, как обычно, он [Бор] вползал в цейтнот. К середине июля он почувствовал, что не успевает: "… Я полагаю, мне удалось прояснить кое-какие вопросы, но, понимаешь, разработка их давалась и даётся не так быстро, как я имел глупость рассчитывать". Поэтому ИЛЭ часто становится перед проблемой, как донести до других свои многочисленные идеи, понимая, что потери неизбежны. Так, Эйнштейн говорил: "Если я буду писать кратко, то вообще никто не поймёт; если я буду писать слишком пространно - тема станет необозримой. Итак, я пытаюсь проложить путь между двумя крайностями. В сущности, жизнь слишком коротка, чтобы всё делать отлично. Очень многое из того, что хотелось осуществить, останется незавершённым" [18].

Доверие ИЛЭ к своей самой сильной функции хорошо проявляется в следующей истории. Когда расчёт Эйнштейна относительно отклонения лучей света, проходящих вблизи Солнца, блестяще подтвердился экспериментом, одна из студенток спросила у него, что было бы, если бы он ошибся. "Тогда мне было бы жаль господа бога, теория-то всё равно верна", - ответил Эйнштейн [11]. Конечно же это не означает, что программная функция всегда права. В своё время Бор не побоялся замахнуться на закон сохранения энергии: "… закон сохранения энергии мало пригоден для объяснения природы внутриатомных процессов" [3], но здесь его интуиция дала осечку. ИЛЭ отнюдь не считает себя непогрешимым, а результаты своих исканий однозначно ценными. Интуиция - функция "подвижная", она не даёт возможности застревать на полученных результатах. Скорее наоборот, интуит чаще недоволен плодами своих трудов, ему представляется, что можно сделать лучше, полнее… да и вообще по-другому [1]. Эйнштейн писал: "Для нашей работы необходимы два условия: неустанная выдержка и готовность всегда выбросить за борт то, на что ты потратил так много времени и труда" [8]. Готовность подвергнуть сомнению свои выводы видна в таких отрывках: "…однажды на заседании берлинского Физического общества у Эйнштейна возник горячий спор с Вальтером Нернстом. Когда Нернст упомянул об одной причинной зависимости, Эйнштейн заметил: "Я не уверен, что эта зависимость справедлива". "Но, уважаемый коллега, это ведь та самая зависимость, которую Вы недавно вывели на одном коллоквиуме!" - возразил Нернст. "Что же мне делать, если господь бог не желает считаться с тем, что я утверждал на коллоквиуме?" - уклончиво сказал Эйнштейн" [6]. Заметим, что в этом эпизоде прослеживается также и иррациональная логика: не важно, что я утверждал ранее, сейчас я думаю по-другому и не считаю необходимым этого стесняться [10]. Или другой эпизод об одной из неудачных попыток создания единой теории поля: "Я ошибался тогда. Мои расчёты оказались неверными. И всё же я опубликую свою работу. Надо по возможности предостеречь другого глупца, чтобы он тоже не потратил два года на такую же идею" [18]. У ИЛЭ идей много, и если одна из них оказалась неудачной, он принимается за другие. Ассистент Эйнштейна Штраус вспоминал: "Мы работали [над одной теорией] девять месяцев. Но вот однажды вечером я нашёл класс решений, который при свете дня показал, что эта теория не имеет физического смысла" Штраус пришёл в отчаянье, а Эйнштейн на следующее утро уже забыл о неудаче и начал думать над новой теорией [11].

То же Лев Ландау писал о своём учителе Боре: "У него была абсолютная безбоязненность нового, пусть самого невероятного и фантастического на первый взгляд. Гейзенбергу он сказал свою знаменитую фразу: "Это, конечно, сумасшедшая теория. Однако она мне кажется недостаточно сумасшедшей, чтобы быть правильной новой теорией". У него был вечно молодой мозг" [7].
Увлечённый своими идеями, ИЛЭ может забросить формальную сторону жизни или отвлечься от требований окружающей действительности. Он может посчитать ненужным систематически посещать занятия, писать дипломные работы и диссертации. Однако в результате, скорее всего, найдёт возможность "выкрутиться". Тут проявляется его контролирующая интуиция времени [15,16]. Эйнштейн в таких словах вспоминал период своего обучения в Цюрихском университете: "Особенно хорошо было тому, у кого, как у меня, был друг, аккуратно посещавший все лекции и добросовестно обрабатывающий их содержание. Это давало свободу в выборе занятий вплоть до нескольких месяцев перед экзаменами, свободу, которой я широко пользовался; связанную же с ней нечистую совесть я принимал как неизбежное, притом значительно меньшее зло. В сущности, почти чудо, что современные методы обучения ещё не совсем удушили святую любознательность, ибо это нежное растеньице требует, наряду с поощрением, прежде всего свободы - без неё оно неизбежно погибает. Большая ошибка думать, что чувство долга и принуждение могут способствовать находить радость в том, чтобы смотреть и искать" [18]. Действительно, ИЛЭ не понятно, как можно "кнутом" активизировать способность и желание искать, на подобное воздействие он отвечает активным сопротивлением (указание на ролевую ). Своим вдохновением и работоспособностью "распоряжается" только он сам, и вмешательство здесь не приветствуется, да и просто бесполезно. Вот как складывалась студенческая жизнь Нильса Бора: "Подходил к концу шестой год его пребывания в университете. Шестой! Смешно: он, заслуживший за морем репутацию профессора, дома выглядел отстающим школяром… Отстав от своих однокашников на торном пути студента, он опередил их на тернистом пути исследователя. Но вообще он жил и работал в некоем собственном времени, отличном от всеобщего (не универсального, а университетского). Он двигался по жизни, повинуясь иной логике, чем требовали традиция и норма…" [5]. И другой отрывок, указывающий на иррациональность ТИМа Бора: "Бор никогда не трудился "по графику", не придерживался расписаний - работал и в праздники и во время отпуска; он даже с лыжных катаний в Норвегии неоднократно привозил "созревшую вдруг идею" [7].


Мне представляется, что из приведённых в этом разделе отрывков уже видна принадлежность как Бора, так и Эйнштейна к ТИМу с программной , и даже есть некоторые указания на творческую , но предоставим этот анализ следующему разделу. В заключении же этого приведу одно высказывание Эйнштейна, которое также можно отнести и к Н.Бору: "В развитии человека моего склада поворотная точка достигается тогда, когда главный интерес жизни понемногу отрывается от мгновенного и личного и всё больше концентрируется в стремлении мысленно охватить природу вещей" [18].



следующая страница >>