shkolakz.ru 1
А.А. Скулкина


Россия, Санкт-Петербург

РГПУ им. А.И. Герцена

магистрант 2 года обучения


К вопросу об эволюции научно-фантастического жанра и проблемах этики

(на примере рассказа А. Азимова “Hell-Fire”)


Научная фантастика как социально-философский феномен и жанр художественной литературы зародилась в 19 веке в период социальной и научно-технической революций под влиянием утопических идеи эпохи Возрождения, идей Просвещения. Термин “science fiction” (в буквальном переводе на русский язык – «научная беллетристика») появился в 1851 году в сборнике эссе Уильяма Уилсона (шотландско-американского поэта). Свое широкое распространение он получил значительно позже: в 1929 году этот термин был введен в научный оборот американским писателем-фантастом и изобретателем Хьюго Гернсбеком.

В «Литературной энциклопедии терминов и понятий» научная фантастика определяется как «вид фантастической литературы (или литературы о необычном), основанный на единой сюжетной посылке (допущении) рационального характера, согласно которой необычайное (небывалое, даже, казалось бы, невозможное) создается в произведении с помощью законов природы, научных открытий или технических изобретений, не противоречащих естественнонаучным воззрениям и существующим в то время, когда создавалось научно-фантастическое произведение» [ЛЭТиП 2001: 621-622].

История фантастики («фантастика» от греч. phantastike — искусство воображать), её элементов (т.е. изображение невозможного, выходящего за пределы реальности) насчитывает несколько тысячелетий и восходит к мифам, сказкам и литературному наследию древнейших цивилизаций Египта, Китая, Индии, Греции, Рима и др. Научные представления не были в это время достоянием большинства, поэтому научная фантастика как самостоятельный жанр выделилась значительно позднее.

Элементы научной фантастики как жанра появляются уже в произведениях Т. Мора («Утопия», 1516) и Дж. Свифта («Путешествия Гулливера», 1726-1727). Многие исследователи видят истоки британской научной фантастики в романе М. Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818). Дальнейшее её формирование происходит в конце 19 века в романах Ж. Верна и Г. Уэллса, представлявших традиции фантастики научно-технической, прогностической и социально-философской.


В начале 20-го века – середине 1960-х гг. научное знание, идеалы и нормы науки являлись в культуре приоритетными, т.е. занимали главенствующее положение. Этот период истории научной фантастики полноправно называется эпохой журналов, поскольку, хотя многие произведения появлялись и в другом качестве (в книгах, в комиксах, фильмах и даже радио-спектаклях), именно журналы были ответственны за создание ощущения научной фантастики как отдельного жанра. Первым англоязычным журналом, полностью посвященным научной фантастике, был журнал “Amazing Stories”, основанный в 1926 году Хьюго Гернсбеком.

Во второй половине 20-го века происходит глобальная научная революция, связанная со становлением нового, неклассического естествознания, и возникает наука об общих закономерностях процессов управления и передачи информации в машинах, живых организмов и обществе – кибернетика. Наука становится социальным институтом: ей оказывается социальная поддержка, она начинает заниматься проектами государственного масштаба. В эти годы в литературу входят писатели, чей наиболее активный творческий период получил название «золотого века» американской фантастики: Р. Хайнлайн, А. Азимов, К. Саймак. Вскоре внимание читателей привлекли Р. Брэдбери, Р. Шекли, П. Андерсон [ЛЭТиП 2001: 623].

Основной целью научной фантастики последних лет является привлечение внимания к этическим проблемам науки, возникающим с ростом научного знания и к глобальным проблемам цивилизации вследствие развития технологий [Фетисова 2008: 15]. Как отмечают исследователи (Цветков Е.В.), из чисто литературного феномена научная фантастика превращается в глобальный социально-культурный феномен [Цветков 2009: 18].

Научная фантастика занимает «пограничное» положение: она располагается на границе различных культурных сфер – научно-технической и гуманитарной, объединяя методы науки с методами искусства [Тимошенко 2003: 4]. Научная фантастика обеспечивает синтез рационального и образно-эмоционального мышления, что предопределяет её синкретизм. Как и иные синкретичные тексты, тексты научной фантастики располагаются в т.н. зоне функционально-стилевого синкретизма, т.е. находятся на периферии определенного стиля и объединяют в себе дистинктивные признаки других функциональных стилей. Так, научно-фантастический рассказ (далее – НФР) находится на границе научного и художественного стилей и объединяет в себе их дистинктивные характеристики. Синкретичной является и языковая личность писателя НФР: многие ученые совмещали и совмещают занятия наукой с творчеством в области научно-фантастической литературы (доктор биологии Г. Уэллс, математик и философ, основоположник кибернетики и искусственного интеллекта Норберт Винер, астроном А. Кларк и др.).


К писателям, совмещавшим занятия наукой с творчеством, принадлежал и Айзек Азимов (2 января 1920 – 6 апреля 1992) – американский писатель-фантаст, популяризатор науки, биохимик. В своем рассказе “Hell-Fire” (1956) он обращается к проблеме атомного оружия. События рассказа повествуют о том, как несколько ученых, конгрессменов, журналистов и представителей элиты присутствуют при замедленном просмотре взрыва атомной бомбы, однако помимо самого взрыва они видят на экране то, что, поражает и ужасает, выходя за границы естественного, и указывает на связь атомного оружия с возможным концом цивилизации.

Научный стиль представлен в рассказе терминами двух важных сфер – «науки» и «техники»:


Таблица 1. Элементы научного стиля (термины)

science

technology

directional polarization (направленная поляризация света), stasis (состояние покоя), atomic explosion

bifocals (двуфокусные очки), trick lenses, projector, firing tower (пусковая башня);

A-bomb, H-bomb;

pilot tests

К элементам художественного стиля следует отнести систему словесных образов, в частности, тропов («лексических изобразительно-выразительные средств, в которых слово или словосочетание употребляется в преобразованном значении» [Арнольд 2006: 123]). Апеллируя с помощью образов к читательскому воображению и эмоциям, автор убеждает читателя в своей правоте. Ср.: “…these bombs are man’s death sentence” («…эти бомбы означают смертный приговор человечеству» (пер. И. Зивьева)). Так, в описание пусковой башни, на которой должен совершиться взрыв (в видеозаписи), автор включает эпитет “gaunt” – (of a building or place) grim or desolate in appearance1, подготавливая читателя к последующим мрачным событиям.


Стремясь передать воцарившуюся среди очевидцев атмосферу потрясения и страха, автор сначала употребляет избитую метафору “thick silence” («мертвая тишина»), а потом с помощью градации метафор показывает тот нарастающий ужас, который испытывает главный персонаж – “Horner could smell fear, taste terror in his own mouth, feel his blood freeze”.

И, наконец, кульминационный момент рассказа:

“That moment of stasis – the fireball has shown dark spots for eyes, with dark lines for thin, flaring eyebrows, a hairline coming down V-shaped, a mouth twisted upward, laughing wildly in the hell-fire – and horns.”

Хотя в христианском учении демоны – это бесплотные, бестелесные духи, автор намеренно «материализует» одного из них, чтобы показать настоящую природу атомного оружия – разрушительную, аморальную, бесчеловечную; воплощенное зло. В увиденном легко опознаётся образ демона. Чтобы усилить воздействие образа, автор включает в описание демонического духа портретные характеристики, выраженные ЛЕ, которые реализуют отрицательные узуальные или обретают окказиональные отрицательные коннотации: horns (“one of the pointed parts on the heads of evil creatures such as the devil”2), hell-fire (“the torment and punishment of hell, envisaged as eternal fire”3); twisted (“bent into a shape that is not normal”4), wildly (“in a violent manner; frantically or crazily”5).

Итак, научная фантастика – это не только литературный, но и социально-культурный феномен; писатели-фантасты стараются привлечь внимание читателей к этическим проблемам науки. Здесь уместно привести слова А. Азимова: “The saddest aspect of life right now is that science gathers knowledge faster than society gathers wisdom” («Самым грустным в жизни сейчас является то, что наука приобретает знание быстрее, чем общество приобретает мудрость»).


Библиография:

  1. Арнольд И. В. Стилистика. Современный английский язык. – 8-е изд. – М.: Флинта: Наука, 2006. – 384 с.


  2. ЛЭТиП / Под ред. А.Н. Николюкина. – М.: НПК «Интелвак», 2001. – 1600 стб.

  3. Тимошенко Т.В. Научная фантастика как социокультурный феномен. – Дисс. канд. философ. наук. – Р-н-Д, 2003. – 142 с.

  4. Фетисова А.Н. Научная фантастика в условиях модерна и постмодерна: культурно-исторические аспекты. – Автореф. дисс. канд. философ. наук. – Р-н-Д, 2008. – 21 с.

  5. Цветков Е.В. Научная фантастика как способ конструирования социальной реальности. – Автореф. дисс. канд. философ. наук. – Архангельск, 2009. – 25 с.

  6. Asimov I. The Complete Stories, Vol. 1/ Hell-Fire. – HarperCollinsPublishers, 1997. – P. 151-152.