shkolakz.ru 1


В.К.Белозёров


Военная сила в системе

политики безопасности и обороны Германии


Интенсификация российско-германских отношений вновь напоминает о необходимости внимательного анализа политики безопасности и обороны ФРГ. Ускоряется и процесс возрастания роли страны на международной арене время. Наиболее внимательные исследователи эволюции политики безопасности и обороны Германии обнаруживают в ее действиях признаки «возврата к традиционному поведению великой державы». Важнейшим инструментом, который активно используется руководством страны для реализации национальных интересов и обеспечения безопасности общества и государства, являются вооруженные силы (бундесвер). Многое говорит в пользу того, что в Германии, вследствие стремительно меняющейся ситуации в сфере безопасности, существенно меняются взгляды на цели, условия, допустимые пределы, формы и последствия применения средств вооружённого насилия. Соответствующие официальные установки фиксируются и в документах военно-доктринального характера1.

Показателен в этой связи тезис, содержащийся в Директиве по оборонной политике ФРГ: «Применение бундесвера в будущем с учётом широкого подхода политики безопасности и обороны… не может быть ограничено ни по интенсивности, ни по географическим критериям. Политическая цель определяет цель, место, длительность и способ применения бундесвера. Участие бундесвера в многонациональных операциях может быть обусловлено и необходимостью присутствия в любой точке планеты, и сжатыми сроками, и всем спектром применения вплоть до военных операций высокой интенсивности»2.

Конституционно-правовое предназначение бундесвера много лет назад было закреплено в Основном законе страны. В соответствии с его установками применение бундесвера предусмотрено в следующих случаях:

– для обороны Германии и её союзников;

– в рамках системы коллективной безопасности;


– в условиях внутреннего чрезвычайного положения;

– для оказания ведомственной, служебной помощи (например, если это необходимо полиции или федеральной пограничной охране);

– для борьбы с катастрофами и стихийными бедствиями.

Официально Основной закон ФРГ не допускает боевое применение бундесвера за пределами страны. Вместе с тем сегодня в Германии в качестве исходной посылки для обоснования необходимости изменения предназначения бундесвера нередко используется справедливое и обоснованное утверждение, что одной из главных обязанностей государства является обеспечение безопасности своих граждан. Для достижения этой цели предусматривается и активное использование бундесвера.

Обращает на себя внимание, что, если в Российской Федерации для придания легитимности и правового обоснования применения Вооружённых Сил внутри страны было выбрано внесение соответствующих положений в Военную доктрину, то в Германии пошли по иному пути: усилия сосредоточены на толковании положений Основного закона страны.

В официальном определении оборонной политики подчеркнута роль вооруженных сил в ее реализации: «оборонная политика Германии – это деятельность, направленная на обеспечение безопасности в рамках внешней политики и политики безопасности страны. Вооруженные силы – это существенная часть внешней политики и политики безопасности, направленной на избегание и ликвидацию кризисов и конфликтов».

Следует отметить, что еще после терактов 11 сентября 2001 г. на обеспечение «внутренней безопасности» страны из бюджета ФРГ было выделено дополнительно 1,5 млрд евро. Показательно, что около половины этой суммы получил бундесвер. Данное обстоятельство свидетельствует о постепенном стирании грани между внутренней и внешней составляющими оборонной политики страны. Тем самым политические реалии побуждают пересмотреть оценку вооруженных сил страны. Ведь согласно «Белой книге безопасности Федеративной Республики Германии и состояния и будущего бундесвера», вышедшей в 1994 г., бундесвер является «военным носителем обеспечения внешней безопасности Германии».


Сегодня в основу современного определения предназначения и задач бундесвера положено самое широкое видение обороны. Германские специалисты вполне резонно утверждают, что современная оборона не может быть сведена лишь к отпору армии агрессора по периметру границ страны или блока НАТО. Более того, сосредоточение усилий на подготовке к такой обороне характеризуется фактически как анахронизм. В соответствии с Директивой по оборонной политике, «оборона включает в себя предотвращение конфликтов и кризисов, преодоление кризисов совместными международными усилиями». Анализ современной обстановки в сфере политики безопасности, согласно директиве, свидетельствует о наличии асимметричных – в том числе и террористических угроз, – которые могут возникнуть в любое время, в любой точке мира и могут быть направлены против любого человека. Вывод в связи с этим сделан весьма категоричный: безопасность Германии должна обеспечиваться и защищаться в любой точке планеты, в том числе и посредством применения бундесвера.

Последовавшие уже после выхода директивы характерные заявления главы военного ведомства ФРГ, что «зона действий немецкой армии – весь мир», подтверждают верность провозглашённому курсу.

Вместе с тем сегодня руководство Германии своими конкретными действиями дает немало оснований для острой критики со стороны экспертного сообщества. В частности, весьма непросто убедить общественность в том, что обеспечение безопасности и обороны Германии осуществляется в Афганистане, на Гиндукуше (о чем так любил повторять бывший министр обороны ФРГ Петер Штрук)1. Ведь обстановка в стране, где находятся 2 тыс. военнослужащих бундесвера, по-прежнему далека от стабильной. Более того, именно в период пребывания там воинских контингентов из 38 стран Афганистан превратился в основного мирового производителя героина, значительная часть которого попадает в Европу. Многие эксперты сходятся во мнении, что говорить о прекращении процесса распада в Афганистане государственных институтов явно преждевременно. Отсутствует в стране и позитивная динамика в решении проблем этнической напряженности, терроризма и коррупции, вновь активизируется движение «Талибан». В этих условиях для Германии пребывание войск в стране становится бессмысленным. Следовательно, признавая в целом обоснованность закрепленного в военно-доктринальных документах Германии тезиса о том, что в современных условиях с угрозами необходимо бороться там, где они возникают, нельзя не заметить, что предпринимаемые в отношении Афганистана меры военного характера явно не способствуют достижению заявленной политической установки. Возможен и другой вариант: официальные заявления выступают не более чем прикрытием для реализации иных, недекларируемых интересов. В любом случае в политике безопасности и обороны Германии в данной конкретной ситуации нет ясности и присутствует элемент иррационализма.


Поэтому неудивительно, что редактор по вопросам политики авторитетного в ФРГ еженедельника «Die Zeit» Констанция Штельценмюллер в своем докладе, озвученном на коллоквиуме Общества Клаузевица в Берлине в марте 2005 г., в довольно резкой форме потребовала от правительства страны дать четкую ориентировку национальной политике безопасности и использовать военную силу в соответствии с ее однозначными установками. «Наша политика безопасности, – заявила Штельценмюллер, – вот уже несколько лет разрывается между претензиями (самыми высокопарными) на статус гражданской державы и проецированием силы (совсем жалким), между моральной и реальной политикой, отсутствием ориентировки и оппортунизмом. Таков новый парадокс германской политики безопасности. Это политика с винтовкой, но без компаса»1.

Более того, руководство Германии предпринимает сегодня усилия, чтобы, используя потенциал действующего законодательства, снять или обойти ряд препятствий, которые каким-либо образом ограничивают использование вооружённых сил для достижения целей политики. В результате определенного толкования действующих правовых актов у федерального канцлера и правительства Германии должна появиться большая свобода действий в вопросах оперативного принятия решения на применение военной силы вследствие частичного исключения законодательной власти из указанного процесса.

Прямое игнорирование высшего законодательного орган страны невозможно, поскольку особенностью политической системы современной Германии является особый статус политических партий, тем более имеющих фракции в бундестаге. По оценкам немецких политологов, «Федеративная Республика… может быть охарактеризована как «партийное государство»2. По всей видимости, ссылки на Основной закон и международное право, другие подобные аргументы должны подчеркнуть, что предназначение бундесвера напрямую вытекает из главного правового документа страны и не должно абсолютно зависеть от воли депутатов бундестага.


Возможно также, что ещё одной, недекларируемой, латентной причиной тщательного обоснования будущего применения бундесвера для достижения целей политики государства является не только традиционно присущая Германии педантичность, но и своеобразный рецидив «синдрома побеждённой нации». Нельзя исключить, что столь подробная аргументация в какой-то мере выступает и как обоснование претензии на обладание правом широкого применения бундесвера по всему миру, как стремление напомнить другим державам о праве более решительно применять военную силу для обеспечения собственной безопасности в новых условиях.

Чем же обосновывается возможность появления бундесвера в любой точке планеты? Согласно официальной позиции, риски и угрозы современной Германии имеют всё более комплексный характер. К ним в ФРГ относят международный терроризм, распространение оружия массового уничтожения и средств его доставки (пролиферацию), наличие очагов кризисов и конфликтов в Европе и за ее пределами, а также информационную войну в самых различных ее формах.

При определении обстоятельств, которые положительно влияют на безопасность Германии, отмечается, что непосредственная «опасность германскому государству в настоящее время и в обозримом будущем со стороны конвенциональных вооружённых сил не выявлена». Сделан вывод о наличии предпосылок для окончательного преодоления раздела Европы и создания пространства стабильности, в центре которого находится Германия. Руководство ФРГ заявляет о своей решимости содействовать расширению этого пространства (в том числе посредством увеличения численности членов НАТО и Евросоюза), удерживать кризисы любой формы на удалении от Европы, стремиться не к стихийному, а сознательному формирование будущего, целенаправленно и последовательно преодолевая негативные последствия глобализации. Официальная позиция руководства ФРГ заключается в том, что «ни одно государство в современных условиях не может собственными силами обеспечить для себя мир, безопасность и благополучие». В этой связи принципами политики безопасности Германии провозглашены:


принцип совместного обеспечения безопасности, требующий координировать и согласовывать действия по обеспечению собственной безопасности с союзниками и партнёрами ФРГ;

принцип превентивности, предполагающий раннее выявление кризисов и конфликтов где бы то ни было, их заблаговременное предотвращение при помощи политических, дипломатических, государственно-правовых, гуманитарных и социальных инструментов;

принцип широкой безопасности, охватывающей весь комплекс политических, экономических, экологических, социальных и культурных слагаемых безопасности.

Правомерно утверждается, что «безопасность не может быть гарантирована преимущественно или исключительно военными мерами».

С учётом анализа угроз и рисков, принципов политики безопасности и обороны Германии определены ключевые интересы Германии в сфере безопасности. Среди них присутствуют ставшие уже традиционными ссылки на необходимость поддержания трансатлантического партнерства и укрепления связей с США, выделена важность активного участия страны в работе ООН и ОБСЕ. Вместе с тем подчеркнута заинтересованность Германии в усилении возможностей политики безопасности и обороны Европейского Союза для укрепления пространства стабильности на континенте.

Ситуация в сфере политики безопасности, интересы Германии обусловливают формирование состава, структуры и необходимых способностей бундесвера. В этой связи представляют интерес положения доктринальных документов ФРГ, излагающие обстоятельства, которые учитываются при принятии решения о применения бундесвера.

В частности, подчеркивается, что боевое применение бундесвера, за исключением операций, проводимых для эвакуации и спасения людей, может осуществляться только совместно с союзниками и партнерами под эгидой ООН, НАТО и ЕС. Отмечено также, что в новых реалиях применение бундесвера не может быть ограничено ни по интенсивности, ни по географическим критериям.


Действительно, в современных условиях количество, интенсивность, объем и длительность операций с участием бундесвера постоянно возрастают. В пользу этого говорит, в частности, то обстоятельство, что только в период с 1998 г. по 2003 г. в военных операциях за пределами ФРГ участвовало более 100 тыс. немецких военнослужащих1. По этому показателю бундесвер превзошёл кайзеровскую Германию, когда страна активно боролась за обретение колоний на рубеже ХIХ – ХХ вв. и посылала за рубеж свои войска.

Важно отметить, что грани между видами применения бундесвера (например, между миротворческими и боевыми операциями) стали весьма зыбкими. При этом заявлено и о готовности Германии использовать свои вооружённые силы для урегулирования внутригосударственных конфликтов в других странах. Несмотря на оговоренные условия такого вмешательства, нельзя не увидеть потенциальную опасность подобных действий.

Предназначение бундесвера как инструмента политики безопасности и обороны Германии заключается в обеспечении внешнеполитической дееспособности; в поддержании стабильности в Европе и в мире; в гарантировании национальной безопасности и обороны, а также обороны союзников; в содействии многонациональному сотрудничеству и интеграции («…предназначение бундесвера лежит в рамках обязанности государства обеспечить безопасность граждан… и нашей системы ценностей»).

Для реализации бундесвером своего предназначения предусмотрено решение ряда задач, к которым отнесены: предотвращение международных конфликтов и преодоление кризисов; поддержка партнёров по НАТО; защита Германии и её граждан; спасение и эвакуация граждан; партнёрство и кооперация; ведомственная помощь.

Выдвинутая на первое место, как наиболее вероятная в обозримом будущем, задача по предотвращению и преодолению кризисов и конфликтов включает в себя и борьбу с международным терроризмом. Эта задача обозначена в качестве определяющей для «профиля способностей», системы управления, оснащения и вооружения бундесвера. В условиях отхода от традиционного понимания обороны страны отпадает необходимость в значительных запасах материальных средств, войсковых частях сокращённого состава и кадра, мобилизационных мероприятиях и т.д. (как образно сказано в пояснительной записке к Директиве по оборонной политике, «прошли … времена угрозы от танковых армий с Востока»). Оборона требует и постоянного контроля воздушного и морского пространства Германии, а также оказания бундесвером так называемой ведомственной помощи (например, полиции или пограничной службе страны). Участие бундесвера в военных операциях НАТО также рассматривается как оборона страны в широком смысле.


Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в спектре задач бундесвера фактически не предусмотрено использования вооружённых сил по прямому классическому предназначению, для непосредственного военного насилия. Анализ официальных установок показывает, что вооружённые силы предполагается применять преимущественно для решения иных задач. В свою очередь такой подход не может не вызывать закономерных вопросов, связанных с необходимостью объяснить тот факт, почему же для решения самых различных задач, в основном не свойственных армии, руководство Германии предпочитает все же использовать бундесвер.

При анализе задач бундесвера возникает закономерное опасение, что их реализация на практике означает снятие любых ограничений для какого-либо применения военной силы. В этой связи роль вооруженных сил как важнейшего инструмента и средства достижения целей государственной политики ФРГ проявляется ещё более отчётливо. С целью превращения вооружённых сил Германии в «армию применения» определены следующие ориентиры относительно численности, структуры и способностей «бундесвера будущего»:

1. Нацеленность не на развитие возможностей отдельных компонентов, а на укрепление потенциала бундесвера как единого целого;

2. К приоритетным, ключевым способностям отнесены система управления; получение информации (в том числе за счёт наращивания возможностей по получению сведений геоинформационного характера) и разведка; мобильность; высокая действенность применения бундесвера; обеспечение и поддержание длительности применения; обеспечение живучести и защиты личного состава.

На практике это отражается в приобретении бундесвером средств «стратегической передислокации», «глобальной разведки», а также «мощных и интероперабельных систем и средств управления», в развитии противоракетной обороны, повышении защищённости войск, противодействии средствам информационной войны.

Необходимость готовности применения вооруженных сил Германии в условиях информационного противоборства обозначена в Директиве по оборонной политике всего лишь одним предложением: «Следует разрабатывать средне- и долгосрочные меры по защите от средств информационной войны».


Однако такая лаконичность не должна вводить в заблуждение, и тезис нуждается в комментариях. Достаточно привести вывод авторитетного германского исследователя в области информационных технологий Райнхарда Хуттера: «С уверенностью можно сказать, что дискуссия о новых задачах бундесвера будет вновь разгораться по мере осознания сценариев, связанных с информационными операциями». Известно, что в бундесвере с середины 90-х гг. ведется интенсивная разработка информационных операций. Формирования оперативной информации, будучи самостоятельным родом войск, участвуют во всех операциях бундесвера за рубежом. С учётом сказанного, а также учитывая существующую в рамках НАТО специализацию между членами блока и опыт конфликтов последнего десятилетия, можно сделать вывод, что информационные структуры и войска оперативной информации бундесвера будут развиваться и активно использоваться при проведении альянсом военных операций.

Обращает на себя внимание тот факт, что в современных доктринальных документах ФРГ, несмотря на подробное изложение предназначения и задач бундесвера, не используется термин «военная политика». Данное обстоятельство следует, по всей видимости, объяснить строгим следованием принципу примата политики, подчинении военной политики – политике безопасности и обороны, военной стратегии – политике государства. Тем самым подтверждается и оценка бундесвера, военной силы как составной части инструментария, имеющегося в распоряжении современной Германии, при помощи которого реализуется политика безопасности и обороны страны. Кроме того, широкий подход к обороне указывает и на то, что оборона – задача не только вооруженных сил, но и всего общества.

Нельзя также не обратить внимание на наличие официального требования к военным кадрам обладать нестандартным, – а если быть точнее «незашоренным» (uneingeschränktes Denken), – мышлением. Авторы Директивы по оборонной политике справедливо полагают, что именно это качество должно позволить специалистам по применению военного насилия трансформировать вооруженные силы, творчески используя их потенциал, адаптировать их к современной стремительно меняющейся обстановке в сфере безопасности.


Вообще, высокая вероятность использования бундесвера для обеспечения безопасности ФРГ в любой точке мира и в самом широком спектре диктует особые требования к личному составу германской армии. Как утверждается в доктринальных документах Германии, «бундесверу нужны хорошо подготовленные кадры, которые могут и желают работать, способны быть единомышленниками и убеждены в правильности своего предназначения. … Нагрузки и условия повседневной службы требуют от личного состава высокой психической и физической закалки, а также адаптационных способностей». С учетом реальных сценариев применения бундесвера важным требованием ко всем германским военнослужащим становится обладание такими качествами как «этическое ответственное сознание, а также социальная, межкультурная и языковая компетентность»1.

Представители политического и военного руководства Германии, экспертного сообщества и ранее неоднократно заявляли, что для разрешения современных конфликтов (в том числе внутригосударственных), представляющих угрозу безопасности страны, вооруженным силам приходится выполнять полицейские и другие функции, а военнослужащий в эпоху глобализации должен сочетать в себе качества бойца, дипломата, полицейского и социального работника.

Руководство бундесвера выступает за сохранение воинской обязанности, мотивируя свою позицию принципиально изменившимися условиями применения вооруженных сил и их задачами, а также ограниченными возможностями финансирования армии. Используются и апелляции к необходимости защиты от террористической угрозы, к учёту вероятности оказания помощи при борьбе с катастрофами и стихийными бедствиями. Ранее, обосновывая свою позицию по этой проблеме, министерство обороны ФРГ использовало в качестве сильного аргумента тезис, что воинская обязанность – показатель единства армии и народа, что прямо напоминает незаслуженно забытый в нашей стране лозунг из недавней истории.

Подытоживая сказанное следует сделать ряд выводов.


Первый касается соотношения обороны и безопасности. Как представляется, эти понятия и комплекс мер, под ними подразумеваемых, в современной Германии стали использоваться и пониматься фактически как тождественные или же стали почти неотделимы друг от друга.

В пользу этого говорит многое: и смешивание и объединение политики безопасности и обороны в военно-доктринальных документов ФРГ, и рассмотрение бундесвера как инструмента и политики безопасности и политики обороны, и широкое толкование обороны, и признание стирания границ между видами применения бундесвера, и само изложение предназначения и задач бундесвера и многое другое.

Далее. Наличие тщательного обоснования для самого широкого применения бундесвера, в том числе за рубежом и без согласия институтов государства и общества, мирового сообщества, даёт основание расценить появление директивы не только как подготовку общественного мнения к закреплению тезисов в более значимом по статусу документе (например, в новой «Белой книге»), но и к появлению бундесвера в любой точке земли. Таким образом, объединённая Германия намерена окончательно освободиться от «синдрома побеждённой нации» и занять место в ряду великих держав. К тому же в декабре 2004 года президент Российской Федерации В.Путин заявил о поддержке давнего стремления Германии войти в состав Совета Безопасности ООН в качестве постоянного члена.

И, наконец, целый ряд обстоятельств говорит в пользу того, что высшее политическое и военное руководство Германии обладает целостной программой, нацеленной на последовательное превращение бундесвера в «армию применения». Вооруженные силы ФРГ всё более рассматриваются как универсальный инструмент государственной политики, направленной на гарантированное обеспечение безопасности граждан, и предназначенный для парирования любых угроз, с какими только может столкнуться страна уже в ближайшем будущем.

«Будучи гарантом национальной безопасности, бундесвер защищает и обороняет Германию от любой угрозы её населению и территории и способствует обороне её союзников». По сути, в этом постулате Директивы по оборонной политике и изложены в концентрированном виде утверждающиеся в современной Германии взгляды на применение ее вооруженных сил.


В этой связи, признавая политические реалии современности, стоит задуматься, не пора ли и Российской Федерации решительно отбросить отжившие себя ограничения, чтобы, по-настоящему оперевшись на потенциал Конституции страны, согласно которой «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства», в полной мере использовать возможности Вооруженных Сил для обеспечения безопасности государства и его граждан? Ведь Конституция Российской Федерации имеет, как известно, прямое действие.


Статья опубликована:

Вестник аналитики. – 2006. – № 3.


1 К таким документам следует отнести прежде всего «Директиву по оборонной политике в сфере компетенции федерального министра обороны», вышедшую в мае 2003 г, а также Концепцию бундесвера, основные положения которой были опубликованы в 2004 г. «Белая книга безопасности Федеративной Республики Германии и состояния и перспектив развития бундесвера», несмотря на неоднократные заявления о необходимости и намерениях издать новую её редакцию, не выходила с 1994 г.

2 «Der politische Zweck bestimmt Ziel, Ort, Dauer und Art eines Einsatzes» (см.: Verteidigungspolitische Richtlinien für den Geschäftsbereich des Bundesministers der Verteidigung. – Berlin: Bundesministerium der Verteidigung, 2003 – S. 25). В этих словах нетрудно разглядеть фактически и цитирование Клаузевица (выделявшего политическую цель и цель военных действий), и присутствие духа немецкого военного философа с учетом приложения его идей к современным условиям. В отечественных изданиях главного труда Клаузевица Ziel звучит как военная цель, а Zweck – как политический объект войны.

1 «Опасностям нужно противостоять там, где они возникают», – заявил П. Штрук в августе 2004 г. в предисловии к «Основным положениям Концепции бундесвера». «Спектр применения бундесвера охватывает все мыслимые формы его использования: начиная от патрулирования в районе Африканского Рога и гражданско-военных проектов до наблюдательной миссии в Грузии», – отметил Штрук.


1 Тема доклада была следующей: «Политика безопасности Германии в начале XXI века: оценка состояния и критика». Жесткость тона выступления была вызвана также и тем, что, по мнению докладчика, «вызовы германской политике безопасности велики как никогда, и в то же время круг гражданских и военных экспертов, которые что-то в этом понимают, узок как никогда» (См.: Baach W. 50 Jahre Bundeswehr – 60 Jahre Vereinte Nationen // Europäische Sicherheit. – 2005. – № 7. – S. 74-75).

2 Grundwissen Politik. Hrsg. v. Bundeszentrale für politische Bildung. – Bonn, 1991. – S. 65.

1 См.: Verteidigungspolitische Richtlinien für den Geschäftsbereich des Bundesministers der Verteidigung. – Berlin: Bundesministerium der Verteidigung, 2003 – S. 6.

1 Grundzüge der Konzeption der Bundeswehr. – Berlin: Bundesministerium der Verteidigung, Arbeitsbereich Öffentlichkeitarbeit, 2004. – S. 38.