shkolakz.ru 1 2 ... 33 34

Генри Лайон Олди Андрей Валентинов


АРМАГЕДДОН БЫЛ ВЧЕРА


Нам здесь жить – 1





Генри Лайон ОЛДИ и Андрей ВАЛЕНТИНОВ

АРМАГЕДДОН БЫЛ ВЧЕРА

НАМ ЗДЕСЬ ЖИТЬ


Миру – мир!

(из лозунгов)


Вместо предисловия

Вторник, тридцатое июня,

Или Олди имеют пару слов


Нам не дано предугадать,

Как наше слово отзовется…

Ф. Тютчев


Это было недавно; это было давно, очень давно, потому что год жизни в эпоху перемен считается не за два, не за три… он просто считается.

На дворе бродил весенний 1995 й, превращаюсь из сусла в легкое, чуть чуть кисловатое вино. До бума на фантастику отечественного розлива, когда народ не Говарда и не Желязны умного – Лукьяненко с Дяченками с базара понесет; до сладостной осени 1996 го оставалась целая вечность. До статей в «Литературной газете» и журнале «Арт Лайн», до дифирамбов и ушатов помоев, до целой вереницы кризисов и взлетов, конвентов и форумов…

Впрочем, за окном стоял март, любимый месяц Олдей, в котором оба соавтора умудрились родиться под одним и тем же знаком Овна, то бишь барана, годного в равной степени на шашлыки и Золотое Руно. Небо голубело себе помаленьку, коты орали на крышах, взыскуя любви, а мы удирали от забот домашних в далекую Элладу XIII века до нашей эры, начиная книгу «Герой должен быть один».


На бумаге в клеточку, шариковой ручкой, и лишь иногда – с помощью вручную собранного одним из наших друзей компьютера «Специалист», подлого агрегата ударно нажимного Действия.

Компьютера мы боялись – он имел свойство самовольно стирать эпизоды, противоречащие его электронно эстетическим взглядам.

Вот тогда то, поперек всей работы, и родился кусок текста, который вы сейчас имеете удовольствие (или неудовольствие) держать в руках. Он не имел ничего общего с ахейцами в бронзовых шлемах (что мы Гекубе, и что нам Гекуба?!); он пришел сам, нагло расположившись в мозгах и душах, как у себя дома; он возник сразу и надолго, для первого знакомства обозвав сам себя условным названием «Город наизнанку». Если кто то не верит, если сочтет эту честную исповедь блефом, творческой шуткой авторов мистификаторов – пусть достанет (купит, найдет, выпросит почитать… необходимое вписать самостоятельно) первое, барнаульское, издание «Героя…». Где в предисловии, положа руку на сердце, однозначно заявлено:

«Действие романа, которым сейчас забавляется юный шалун Олди, будет развиваться в середине двадцать первого века. Впрочем, это будущее не назовешь отдаленным, а сам роман не назовешь ни фэнтези, ни научной фантастикой. Все в нем шиворот навыворот: на ритуальной конфорке газовой плиты возносятся жертвы водопроводным божествам, двухколесные кентавры доводят гоплитов из ГАИ до инфаркта, город мало помалу восстанавливается после катаклизмов Большой Игрушечной войны…»

Мы были тогда искренне уверены, что в самом ближайшем времени… увы, благими намерениями вымощена дорога в одно, не шибко приятное, место.

Текст возник, обосновался – и не пошел.

Замерз, прочно упершись в глухую стену.

Ну не получалось у нас, никак не получалось писать два романа одновременно – не получалось настолько, что мы даже сгоряча, в порыве вдохновения (никогда, никогда не принимайте решений в порыве!) решили: «Город наизнанку» станет продолжением (чуть ли не третьей книгой!) «Героя…». Не случайно ведь все в том же барнаульском издании в финале стоит не «КОНЕЦ», а «КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ». Боги Эллады и сопредельных территорий, внемлите! – мы честно уверяли себя, что будет и третья! Этакий «Герой должен быть один два». Мудрый дядюшка Аид пытается противостоять надвигающемуся Армагеддону ахейскими методами, устраивает очередную «операцию по пересадке душ» – и столь полюбившиеся нам герои (Алкид с Ификлом и, конечно же, их отец Амфитрион) обретают новую жизнь, оказываясь на нашей грешной земле образца XXI века дабы противостоять легионам самого Сатаны! Для начала мы решили закончить древнегреческую часть романа, подвести итог – и уж потом, собравшись с мыслями и силами…


Верую, ибо нелепо; а также – суждены нам благие порывы.

Мы сосредоточились на «Герое…», которого писать в итоге пришлось почти год в четыре руки; а о времени, понадобившемся на предварительную проработку материала, и говорить то боязно. Роман закончился, был издан два раза подряд, потом еще разок переиздан… и продолжаться отказался наотрез.

Герой все таки должен быть один.

Добавим лишь: именно тогда, когда мы разрывались между «Героем…» и «Городом…», произошло одно важное, не побоимся этого слова – историческое знакомство.

Смеетесь? Зря – потому что наш новый знакомый оказался не только коллегой фантастом, не только земляком харьковчанином, но и кандидатом исторических наук, доцентом университета.

Как вы уже, наверное, догадались, речь идет об Андрее Валентинове, у коего на настоящий момент вышло полтора десятка авторских книг, написанных большей частью в редком жанре «криптоистории», который Валентинов в значительной мере сам и создал. В принципе жанр этот можно считать одной из разновидностей исторической фантастики: этакий странный сплав «Fantasy», НФ, «альтернативной истории», мистики, истории реальной, детектива и еще много чего…

Впрочем, мы отвлеклись. На тот момент Андрей еще был никому не известным автором, а из публикаций за ним числились лишь научные статьи.

Зато, как вскоре выяснилось, диссертацию Андрей защищал как раз по античности, причем специализировался именно на интересующей нас крито микенской культуре того самого периода, в котором происходило действие нашего «Героя…». Так что в итоге Валентинов сильно помог нам и литературой, и консультациями. Мы же, в перерывах между написанием очередных глав «Героя…», запоем читали его романы – тогда еще в исчерканных вдоль и поперек машинописных распечатках, – критикуя, редактируя и споря до хрипоты…


Господа, кстати, как вам еще одно «историческое» совпадение – родиться Андрей Валентинов ухитрился тоже во второй половине марта, в День Парижской Коммуны.

Случайно ли?!

Итак, знакомство состоялось, роман понемногу двигался вперед – и в конце 1995 года был благополучно завершен. Взяв новогодний тайм аут и честно отгуляв праздники, со второй половины января нового, 1996 года мы единогласно постановили: беремся за отложенный до поры до времени «Город наизнанку»! Пришла наконец пора выпить холодного…

Пора то, конечно, пришла – но разве что пора еще немного побиться головой о приснопамятную стенку. Текст ухмылялся и прирастал огрызками. Персонажи ожили, организовали подпольное сопротивление, по партизански закладывали мины под рельсы фабулы, пуская под откос целые главы, и, что самое главное, готовы были умереть, лишь бы не примерять греческие хитоны и гиматии. Если гаишники поначалу согласились называться гоплитами (знали, зар разы, что согласие притворное!), кентавры прижились сразу – то всякие там эриннии, нимфы и сатиры в упор не желали вселяться в наш Город. Реальность пружинила, категорически боясь данайцев, дары приносящих! Да и былой сюжет начал скабрезно подмигивать банальностями: Восставшие из Ада против Князя Тьмы!

Тошно, господа.

Скучно.

Тупик.

И мы снова отложили ма ахонький кусочек готового текста до лучших времен – а сами уселись воспитывать «Пасынков Восьмой Заповеди».

А где то наш Валентинов? Валентинов, ау?! Оказывается, Андрей тоже времени даром не терял: наконец то его произведениями заинтересовались издатели (да еще как заинтересовались, пришлось чуть ли не аукцион устраивать!), в очередном выпуске серии «Перекресток» вышел его роман «Преступившие», а сам доцент историк тем временем трудился над «Овернским клириком» – одним из его лучших произведений, опубликованных на сегодняшний день.


Но вернемся к нашим баранам, то бишь к Олдям Овнам.

Закончив «Пасынков…», мы с некоторой опаской покосились на коварный задел «Города…», внесли в него две три малозначащие правки и… спрятали в долгий ящик. Любовь не складывалась. Отказываться от замысла мы не собирались, да и не имели такой возможности – герои успели ожить, бродя по комнатам наших квартир, буяня в пьяном виде и настоятельно требуя продолжения – но… потом.

Нас уже ждал «Мессия…» (который очищает диск). И мы сбежали от назойливых «персонажей в поисках автора» в Поднебесную XV века (нашей, теперь уже точно нашей (!) эры).

Но там, за спиной, вместе с вредным Хайнлайном, считавшим одним из признаков профессионализма умение обязательно доводить рукописи до конца, все равно маячил беспокойный призрак неправильного, сюрреалистического, требующего нашей крови «Города наизнанку».

Шло время, год шел за два или за три, вскипел океанским цунами долгожданный бум отечественной фантастики, и мы, и Андрей наконец обзавелись нормальными компьютерами, понемногу к ним привыкнув; выходили книги, вручались премии, коллеги фантасты вкупе с нами, грешными, жарко спорили на конвентах о перспективах развития любимого жанра – а «Город…» все ждал своего часа. Регулярно мы возвращались к нему, чтобы один абзац дописать, а другой вымарать – и вновь уткнуться лбом в стену бессилия.

Текст не давался.

Конец 1996 года. Только что завершен роман «Дайте им умереть». Вещь для нас (для нас образца 1996 го!) весьма неожиданная, болезненная, писать которую было мучительно и чудесно, страшно и празднично… мы и сами то не заметили, как отложенный в долгий ящик «Город…» ассоциативно замаячил за спиной. И вдруг – словно некий «прокол сути»! Выплеск брошенного на произвол судьбы текста, взрыв незавершенной сюжетной линии, да еще и второстепенной, обрывок в квадрате: островок Стрим Айленд у побережья Южной Каролины, старый выходец с Фиджи, акулий бог Ндаку ванга, его мистическая связь с юношей эмигрантом, кровавая развязка… Повесть «Вложить душу». Словно плотная завеса приоткрылась на миг – и это было все, что мы успели разглядеть за ней. Повесть ушла в печать лишь по одной причине: на тот момент мы были втайне уверены, что «Городу…» не быть никогда. Король умер, не родившись; да здравствует король! Почему же не высказаться хотя бы вполголоса, шепотом, если на большее не хватило пороху?..


Если б еще знать самим, из каких дебрей подсознания явилась финальная фраза повести, парус на горизонте: «И почти никто еще не понимал, что это – только начало».

Но, опять же, всему свое время.

Год 1997 й.

Весна. Опять весна. Пора безумства котов и эпидемии дней рожденья (вы ведь еще помните, что Олди и Валентинов родились именно в этом месяце?!). Уже почти год, как у нас с Андреем появилась идея: сообразить что нибудь «на троих». Идея в достаточной мере абстрактная. У каждого хватало своих собственных проектов. Идею отложили до поры до времени. Но той памятной весной…

«Вот кусок текста. Три с хвостиком листа. Никак не можем продолжить. Уперлись. Прочти. Увидишь брешь – будем писать вместе».

Андрей объявился дней через десять.

И выдал.

Мы переглянулись и поняли: плотина наконец прорвана, и хорошо бы не утонуть в начавшемся половодье. Впереди замаячил свет в конце тоннеля, который, правда, вполне мог оказаться фарами встречного поезда. Опять же, попытка реально сотворить из трех человек (и двух авторов) некоего общего голема, с общей манерой и общим литературным языком – дело заведомо безнадежное. Вспоминалась незабвенная телега, в которую впрячь не можно коня и трепетную лань, а также лебедя, рака и щуку… Притирка требует долгого, очень долгого времени, это мы успели испытать на собственной шкуре. И здесь опять вмешалась судьба.

Симпатичный издатель из Прибалтики, обладатель элегантной бородки и ироничных глаз, предложил издать часть книг Олди на литовском языке (забегая вперед, скажем: свое обещание он выполнил и продолжает выполнять). Подписывая договор, мы обратили внимание на красный цвет печати и название издательства: «Pragaro ratal».


– Что бы это значило? – безобидно поинтересовались мы хором.

– Круги Ада, – улыбнулся издатель, вздергивая бровь. – Нет, нет, не беспокойтесь, кровью подписываться не обязательно…

На обратном пути из чужих пенат в родной Харьков мы подумали: круги литературного Ада или хотя бы Чистилища – смотреть, как некто творит с твоим миром и героями свою мистерию, и знать, что вмешаться ты сможешь лишь после того, как тебе на время уступят место.

В очередь, сукины дети – демиурги, в очередь!

Так родилась идея: не смешивать манеры (бессмысленно и пагубно!), не усреднять язык (гильотина – не средство от насморка!), вообще не подстраиваться друг под друга (что, гордые, да?!) – а писать крупными частями, от лица разных героев, имея общими только стратегическое пространство и идею.

Для начала предложили Андрею сотворить свою часть «нетленки» – Олди свою, как говорилось ранее, написали черт знает когда. Однако и у Валентинова, и у нас в то время шла работа над сольными романами. «Пусть пока поварится в голове. Вот закончу свое – тогда и засяду», – решил педантичный историк.

Закончил.

Засел.

И уперся лбом в нашу старую знакомую стенку!

Текст не пошел, словно заколдованный.

Время от времени мы встречались, обговаривали пришедшие в голову варианты (которых с избытком могло хватить на полное собрание сочинений!), прикидывали, примерялись, кипятились и спорили – и расходились в унынии. Мы продолжали писать «Черного Баламута», отнимавшего все силы без остатка, Андрей – очень трудно дававшуюся ему «Печать на сердце твоем»; а «Город…» все ждал.

Знал, умница, – дождется.


Весна 1998 года.

Только что отшумел «Интерпресскон», мы вернулись в родной Харьков; Андрей начал делать первые наброски к новому роману, мы тоже без дела не сидели – писать начали еще до конвента, задел был – садись да продолжай! Что писать – известно, подробно обговорено на несколько ходов вперед и даже поделено…

И вдруг вопрос встал лезвием у горла: откладываем все в сторону и пишем «Город…»! Немедленно, без экивоков и творческих депрессий; сегодня и сейчас!

Час мужества пробил на наших часах; шаги Командора гулко отдались на нашей лестнице; текст проснулся от спячки и взял нас за шкирку.

Новое название родилось спонтанно: «Нам здесь жить». Сам собой вплелся в ткань повествования давно придуманный образ «Легатов Печатей», все разрозненные куски встали на свои места, вынырнул из атлантических далей уже почти забытой к тому времени повестушки зубастый Ндаку ванга – и мы, все трое, вцепились в работу, как оголодалые псы в овечью требуху.

Сами собой ушли в небытие гоплиты и эринии, нимфы и сатиры… удивительное дело: зато двухколесные кентавры остались! И только возмущались время от времени, когда какой нибудь герой славянофил обзывал их «китоврасами»: «…Сам ты китоврас, и все вы там китоврасы!..»

Белые буквы барашками бежали по голубому экрану, выстраиваясь в строки, абзацы, главы, врывались в городскую квартиру архары спецназовцы, резал океанские дали треугольный плавник, дымились приношения на жертвенных конфорках "алтарках" газовых плит, об урожае огурцов молились равноапостольному царю Константину, а о покровительстве льноводам – равноапостольной царице Елене; упорно раскручивала запутанную нить невероятных, невозможных даже в этой сдвинутой реальности событий старший следователь городской прокуратуры Эра Игнатьевна Гизело – а мы работали запоем.


Что называется, пили горькую.

Круги Ада заворачивались спиралью, но когда мы наконец увидели, как обретает плоть голый до поры до времени скелет книги, как разноцветные черепки начинают складываться в единственно правильный, законченный узор… Мы уже жили этим текстом, при встречах то и дело пересыпая речь любимыми словечками своих героев, шутили так, как могли бы шутить они; и когда во время работы пару раз отключали электричество, первой мыслью было: «Где тут у меня булка и постное масло? Сейчас воскамлаю – и все заработает!»

Наверное, только сейчас, когда роман завершен, мы можем наконец вынырнуть из пучины текста и взглянуть на него чуть со Стороны. О чем эта книга? Нет, мы не будем отвечать на этот вопрос. Не умеем, даже никогда и не пытались.

И все же…

Конец второго тысячелетия – а тут, как грибы после дождя, расплодились секты и конфессии, религиозные и эзотерические общества. По улицам нестройными толпами бродят старейшины мормонов, свидетели Иеговы, шейхи и пасторы, батюшки и матушки, вайшнавы, гуру и дзэн патриархи, бабаисты новоделы и хасидские ребе! – причем любой святее Папы Римского, Вселенского Патриарха, Любавичского ребе, а также Кришны, Будды и Магомета! Повальный интерес к эзотерике, ясновидению, парапсихологии, черной и белой магии, спиритизму, астрологии; соберись втроем выпить водки – один колдун, второй хиромант, третий по материнской линии народный целитель, а по отцовской – записной ведьмак!

И, наконец, то, что куда ближе нам, как писателям фантастам: откуда эта волна интереса к Fantasy с мистикой хоррором, при однозначном падении спроса на «старую добрую» научную фантастику? Можно сколько угодно стенать по этому поводу, но факты – вещь упрямая…

Возможно, мы просто уже живем с вами в совершенно новом мире, в совершенно новой реальности, где прежние правды лгут, былые ответы издеваются, а вчерашние сказки приходят и располагаются, как у себя дома.

Будем спорить?

Не будем?

Промолчим?..

Генри Лайон ОЛДИ



следующая страница >>