shkolakz.ru 1 ... 2 3 4 5
Депортовані народи



На захист прав кримськотатарського народу

Репресовані народи колишнього СРСР стоять у черзі до міжнародного трибуналу, і кожен має свій рахунок. Треба віддати честь кримськотатарському народу за його мужність у відстоюванні правди, потоптаної комуністичним імперським режимом. Сталінські карателі мали свої плани на кримську землю. Господар землі був для них завжди ворогом. Вони його знищували в кримінальному стилі: раптовий напад і замітання слідів.

На початку 90-х імперія впала, і світ змінився. Але не змінилася кримінальна психологія комуніста, співучасника злочину. Навіть коли він засідає у законодавчому органі в епоху засуджування методів нацизму і комунізму.

16 травня 2012 року у Верховній Раді України розглядався законопроект «На захист прав кримськотатарського народу та інших національних спільнот, депортованих з території України».

Історія всім відома. Злочини Сталіна засуджені його ж учнями і всім ХХІІ з’їздом комуністичної партії. І не чути було іншої думки комуністів 50-х років. Здавалося б, нинішні ожирілі і безідейні комуністи мали б лише покліпати очима як причетні до замовчування правди про народ пограбований та оббріханий.

Але лідер комуністів депутат Петро Симоненко стоїть на порядок нижче навіть від сталінських комуністів, які просто зі страху схвалювали та виконували волю вождя. Депутат Симоненко готовий оббрехати цілий народ і ще раз засудити його без доказів, безсоромно повторюючи аргументи енкаведистів-карателів. Депутат-комуніст проти справедливості щодо скривджених. Він безсоромно звинувачує, і то не в буфеті, де збираються його однодумці, а з трибуни парламенту. І мовчать відповідальні особи – Президент і Голова Уряду. І всі шоковані нахабною брехнею політичного негідника.


Чи не тому й досі цивілізований світ не поважає Верховну Раду України, як не поважав Верховної Ради УРСР? Бо кого поважати, коли там з трибуни можуть виступати політичні банкроти, рекетири та корупціонери.

Все це стало можливим лише тому, що комунізм іще не засуджений за злочини проти людства поряд із нацизмом.

Доки ж може український народ годувати своїх «представників», які принижують його у своїх власних очах і в очах усього світу?!

Колишні політичні в’язні комуністичного режиму:

Йосип Зісельс, Мирослав Маринович, Василь Овсієнко, Зорян Попадюк, Євген Сверстюк, Олесь Шевченко, а також ті, що приєдналися до них: Вардан Арутунян, Владімір Буковскій, , Пьотр Глєбовіч, Андрій Григоренко, Наталія Горбанєвская, Алєксандр Лавут, Алєксандр Подрабінек, Айтше Сеітмуратова, Алєксєй Смірнов

19 травня 2012 року,

Сімферополь, Крим, Україна


Дисиденти і час


Сахаров и время: «Эта память и не могла вписаться ни в какую мифологию»

Александр Даниэль

«Почему не стала предметом широкой международной дискуссии двадцатилетняя сахаровская проповедь, смысл которой можно выразить одной фразой: «Чтобы выжить, человечество должно преодолеть свою разобщенность» – размышляет историк, член правления Международного общества «Мемориал» Александр Даниэль.

Великий физик, сумевший объяснить феномен «барионной асимметрии» – одну из главных загадок Вселенной, автор ряда смелых космологических гипотез, до сих пор не потерявших научной актуальности? Вряд ли. Для этого нужно иметь хоть какое-то представление о современной физике, а она нынче немодна.


Выдающийся инженер, сконструировавший советскую водородную бомбу? Это ближе к истине. На телевидении, откуда современный человек в основном черпает информацию, академик Сахаров чаще всего упоминается именно как «отец советской термоядерной бомбы». (Сейчас серьезную конкуренцию телевидению составляет интернет; кстати, многие ли посетители Сети знают, что Сахаров был еще и блестящим футурологом, предсказавшим появление интернета?)

Последовательный борец с военной угрозой, человек, чьи предложения легли в основу Московского договора 1963 года о запрете ядерных испытаний в трех средах? Кажется, о роли Сахарова в подготовке Договора нет никаких опубликованных источников, кроме воспоминаний самого Андрея Дмитриевича; но многие ли прочли эти воспоминания?

Выдающийся критик советской системы, самый знаменитый диссидент 1970-х, постоянно и настойчиво выступавший за освобождение политических заключенных в СССР и во всем мире? Политический деятель, организатор и один из лидеров первой с 1918 года парламентской оппозиции в истории СССР? Думаю, какое-то смутное представление обо всем этом у широкой публики все же есть. Даже в большинстве школьных учебников 1990-х об общественной деятельности Сахарова мельком, но говорилось. А те, кому сейчас за сорок и больше, своими глазами видели академика на трибуне Съезда народных депутатов.

Вот о каком Сахарове не помнит почти никто – это о создателе новой общественной философии, мыслителе, пытавшемся сформулировать ответы на глобальные вызовы времени и указать человечеству на возможные выходы из тупиков. Начисто не помнят о Сахарове-эссеисте, авторе «Размышлений о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», «Мира через полвека», «Тревоги и надежды». Не прочитана и не услышана ни у нас, ни за рубежом нобелевская лекция Сахарова «Мир, прогресс, права человека». Не стала предметом широкой международной дискуссии двадцатилетняя сахаровская проповедь, смысл которой можно выразить одной фразой: «Чтобы выжить, человечество должно преодолеть свою разобщенность».


Но в этом нет ничего удивительного. В сегодняшнем мире паладины Разума не в чести. И дело вовсе не только в том, что в России возрождаются советские общественные стереотипы, что страна живет под лозунгом «Назад, в СССР!», что значительная часть населения тоскует не по Сахарову, а по Сталину. Это тоже миф: страна рвется не к социализму, а к победившему гламуру – последней стадии коммунизма. Образы прошлого тоже должны соответствовать общему гламурному идеалу. И ни Путин, ни Сталин здесь ни при чем. Страна тоскует не по Сталину – она тоскует по «Сталин.Live».

Это не вопрос того или иного понимания отечественной истории, это отказ от исторического бытия вообще – ради жизни вне истории, в пространстве мифологизированного, иррационального, мистического по своей сути сознания. Боюсь, это не только российская, но и всеобщая тенденция.

Память о Сахарове не стала частью национального мифа – вот что хотят сказать те, кто утверждает, что Андрея Дмитриевича «забыли». Но эта память и не могла вписаться ни в какую мифологию, ибо Сахаров был, вероятно, последним великим рационалистом ХХ столетия, и очень возможно, что его общественной философии суждено стать последним рубежом обороны человечества против наступления нового средневековья.

Так что не стоит волноваться раньше времени.

Источник: The News Times

21/05/12

hro.org


Нові видання


Книги Раисы Орловой и Льва Копелева в контексте мировой культуры

Инна Сухорукова

Книги Раисы Орловой и Льва Копелева «Мы жили в Москве» и «Мы жили в Кельне» – прежде всего относятся к истории культуры. К истории культуры и СССР, и Европы, но написаны они в контексте мировой культуры – и в этом, безусловно, их основная ценность.


Это не только история и истоки диссидентского движения – тоже явления, прежде всего, культурологического. Это не только воспоминания о встречах со знаменитыми поэтами, художниками, композиторами – это обо всем сразу. С первых страниц – воспоминаний об Анне Ахматовой – понимаешь, что авторы являются частью мощного культурного движения, которое существовало и развивалось вопреки советской реальности, постепенно становясь культурной реальностью и все больше и больше доминируя.

Хрущевская оттепель создала уникальную атмосферу для существования культуры в себе и для себя. Параллельный идеологии мир ожил, как оживают первые стебли травы, и начал свое существование внутри сложившихся советских стереотипов, постепенно разрушая их или вытесняя из культурного пространства.

Постепенно сложились целые сообщества людей, которые жили в этих мирах, общаясь друг с другом и создавая вокруг себя атмосферу свободы и творчества. Где еще на выступления поэтов собирались целые стадионы, площади, набитые слушателями так, что яблоку негде упасть! И неважно, какой идеологии внутри этого круга придерживались носители этой культуры – отрицали ли они полностью советский строй или верили в «коммунизм с человеческим лицом» – главное это то, что каждый из них был той частицей культурного пространства, которое всходило на пустынной почве на глазах. Брежневские «заморозки» не смогли заморозить новые всходы.

Сложилась уникальная ситуация миров культуры и антикультуры, взаимодействие-взаимоотрицание которых только усиливало настоящее культурное пространство.

В редких воспоминаниях можно увидеть это так и в таком объеме, как в воспоминаниях Раисы Орловой и Льва Копелева.

Описывая разные по своей природе и значению ситуации, описывая совершенно разных людей с разными представлениями о действительности, Копелев и Орлова показывают в деталях и в объеме мир, в котором они жили творческой, насыщенной и внутренне свободной жизнью.


Бродский, Ахматова, Пастернак – великие поэты, формировавшие эпоху, были признаны огромным количеством людей – может быть, впервые в мире.

Литература стала играть роль, ранее и позднее ей не свойственную, – связующего звена в цепи восприятий и ассоциаций, создающих этот мир.

Сталинский террор и каток тоталитарного государства, стоивший стране миллионы человеческих жизней, был, как ни странно, активным стимулятором пробуждения культуры. Она вся держалась на том, что выжила под этим гнетом тогда – при Сталине – и продолжала выживать. Изолированный от всего цивилизованного мира, советский тоталитарный режим все-таки полностью не мог быть изолированным от мировой культуры.

Контакты Копелева с Генрихом Беллем – блестящее подтверждение этому.

Но и кроме этой дружбы в СССР были достаточно широко представлены классики современной зарубежной литературы. Советская пропаганда трактовала их творчество, как борьбу с империализмом. А интеллигенция просто читала и узнавала в заграничных просторах своих, близких им героев. Они жили теми же проблемами, так же боролись с миром и временем. Так в параллельный культурный мир пришел космополитизм – слово, которое для советской идеологии имело резко отрицательную окраску, но для параллельного культурного мира – цивилизационно значимое. Он делал всех соучастников этого мира открытыми и терпимыми для других культур.

Лорка, Эрнандес, Рильке и другие поэты и прозаики с их личными трагедиями и судьбами становились предметом переживаний и соучастниками построения уникального культурного пространства. Закрытого или полузакрытого для внешнего мира и абсолютно открытого мировой культуре.

Все эти парадоксы и взаимовлияния, естественно, нашли отражение в книгах Орловой и Копелева.


В 1980 году Копелеву и Орловой разрешили поехать по приглашению Генриха Белля в Западную Германию, но не разрешили вернуться. Таким образом, они оказались на Западе и были вовлечены в культурную жизнь Европы. По словам Копелева, они совершенно не представляли себе той реальности, в которой вынуждены были жить. Она, эта реальность, оказалось «не хуже и не лучше – просто другой». Это было естественно, т.к. у интеллигенции представление о западном мире было только культурным, книжным. Они узнавали о том, чем дышит Запад, из литературы и искусства, которое живет и в свободных странах своей жизнью, не считаясь с реалиями.

На Западе Копелеву и Орловой, помимо помощи сидящим и сосланным диссидентам, приходилось еще и знакомить мир с современной культурой СССР.

Копелев пишет: «Нам обоим постоянно в самых разных аудиториях приходилось иногда ожесточенно спорить с теми, кто утверждал, что Россия – это не Европа, что у русской культуры есть славное прошлое, но в тоталитарном СССР никакой настоящей культуры не может быть... Представление об упадке, о безнадежном оскудении духовной жизни в Советском Союзе и вообще в тоталитарных странах, утверждали, к сожалению, наши товарищи по несчастью, – литераторы-эмигранты...

Противник в Кремле и на Лубянке, а наша главная задача – помогать тем, кто остался в России, в Советском Союзе, и не только в лагере, тюрьме, но и в повседневной трудной жизни, помогать ученым, литераторам, журналистам, которые вопреки бескультурной, бесчеловечной державе .... продолжают работать, творить и развивать духовную жизнь в стране.»

Точнее сказать о сложившихся в СССР двух параллельных мирах – культурном и антикультурном – просто невозможно. И из этих слов понятно, что культурный мир побеждал тоталитаризм, отодвигал его за границы своего бытия – полноценного и напряженного как нигде в свободном мире. Потому что культура и была пространством свободы и бытия.


«Пушкин, тайную свободу

Пели мы вослед тебе»

В этих последних стихах Блока удивительно точно прослеживается разделение бытия на внешнее и внутреннее. На культуру и антикультуру тоталитарного режима. В какой-то момент, в 20-х, 30-х годах, культурное пространство сжималось как шагреневая кожа, но стоило немного ослабить прессинг государства, и культура заняла свое пространство, определив жизнь нескольких поколений интеллигенции.

Копелев и Орлова пишут об этом, осознавая все сложности и противоречия этого необычного процесса.

Мировая культура получила из СССР удивительный импульс свободы, выстроенной внутри несвободы. Эта свобода, по мнению Копелева и Орловой, была тем ценнее, потому что платить за нее иногда многим приходилось ценой собственной личной свободы

Копелев и Орлова вспоминают Ивана Свитличного и Василя Стуса, Ларису Богораз, Анатолия Марченко и, конечно, Андрея Сахарова – они были лидерами в этом странном движении за создание и сохранение культурного мира.

Копелев и Орлова помогали им выживать в лагерях и ссылках. Но не всегда это удавалось. Василь Стус, гениальный украинский поэт, умер в тюрьме. Умер и известный писатель и правозащитник Анатолий Марченко. Но мир несвободы под влиянием этих людей и культурных приоритетов постепенно менялся.

Пространство свободы  и отечественного, и приходящего извне – с Запада – все сильнее и больше доминировало, что привело, наряду с другими факторами, сначала к ослаблению режима, а потом к горбачевской «перестройке», к развалу империи, к демократизации общества.

С этой точки зрения показательно то, что по книгам Копелева и Орловой этот процесс можно проследить и предугадать.


23.05.12


Свідоцтво про реєстрацію видане обласним комітетом інформації ХК № 425 від 23 січня 1997 року

Засновник та видавець: Харківська правозахисна група

Адреса видавця та редакції:

а/с 10430, Харків–2, Україна, 61002, тел. 700 67 71,

факс (057) 700 67 71,

вул. Іванова, 27, пом. 4

E–mail: bulletin@khpg.org

www.khpg.org

Видання бюлетеня засновано з благодійною метою для безкоштовного розповсюдження

Редакційна колегія:

Володимир БАЦУНОВ

Ольга ГОНЧАРОВА

Євген ЗАХАРОВ (головний редактор)

Володимир КАПЛУН

Ірина РАПП

Інна СУХОРУКОВА


При передруці посилання на ХПГ–інформ обов’язкове

Думки і міркування авторів матеріалів не завжди збігаються з поглядами членів редколегії.

Редакція залишає за собою право скорочувати і редагувати надані матеріали

Бюлетень готується та друкується на обладнанні ХПГ за адресою: вул. Іванова, 27, пом. 4.

Наклад 800 прим.


<< предыдущая страница