shkolakz.ru   1 ... 21 22 23 24

произошло чудо. Именно - чудо. Писатель не только открыл нам новый мир,


поразил его непривычными красками, его страстями и трагедиями. Он открыл в

себе не ведомые прежде ни ему, ни нам возможности.

Мы начинаем оглядываться на прежние его книги и, перелистывая их,

задним числом обнаруживаем, что чудо вызревало исподволь и свершилось не на

пустом месте. Читатель, получив книгу, где под одной обложкой помещены

повести "Ночевала тучка золотая" и "Солдат и мальчик", увидит, с каким едва

уловимым упорством, с какой не бросающейся в глаза последовательностью

двигался вперед писатель, не переставая оглядываться назад, всматриваться в

собственное детдомовское прошлое. Как сильна была в нем ранняя, по

определению Достоевского, первая память. Привычная для его сверстников

формула "мы родом из войны" предполагает уточнение. А. Приставкин родом из

детдома военных лет, где легче было умереть, чем выжить, стать нелюдью

легче, чем человеком.

Память эта была безотрадно горькая. Но А. Приставкин не хотел ей

изменять, не искал в ней утешения, не пытался темные стороны уравновесить

светлыми. Иными словами, не делал того, на чем настаивали критики, доказывая

необходимость соблюдать пропорции, выверенное соотношение между плюсами и

минусами. Считалось, будто именно таким образом достигается художественная

правда высшей кондиции.

Рукописи, где в нарушение пропорций вещи назывались своими точными

именами, были обречены на прозябание в ящиках письменного стола. Если же

отдельные прорывались к читателям, авторы незамедлительно награждались

зуботычинами. Приставкин испытал это на себе, когда ему удалось напечатать

повесть "Солдат и мальчик". Повесть о встрече маленького детдомовца с

красноармейцем, отставшим от воинского эшелона. О трагедии людей,

отторгаемых своим окружением. О вине малолетки, уже успевшего привыкнуть к


воровству как норме голодной жизни. Об опасности, нависшей над неповинным в

преступлении солдате. Об извечной борьбе сил добра и зла. Борьбе в душе

ребенка, в детском сообществе, в людях, с которыми он постоянно общается.

А. Приставкин не скрывает реальной житейской предыстории "Солдата и

мальчика":

"Произошло это в войну. На станции Томилино, под Москвой, несколько

ребят, в том числе и я, обокрали спящего солдата. А потом он пришел к нашему

детдому. И так уж случилось, что я повел его от дома к дому в поисках других

ребят, с которыми совершалась кража. Люди встречали нас по-разному, но

некоторые прямо угрожали мне, обещая при случае расправиться, если я не

прекращу свои поиски, Потом меня вправду подкараулили и избили, и, спасая

свою жизнь, ночью, без одежды, я бежал из детдома.

По тому времени случай с кражей у неизвестного солдата и последующим

бегством не был чем-то исключительным, я скоро забыл о нем".

Отсутствие исключительности - самое, быть может, примечательное в этом

поначалу забытом эпизоде.

Такова правда, относящаяся не только к одному эпизоду. В какой-то

степени эта правда относится и к поколению, к которому принадлежит писатель.

Оно рано увидело изнанку жизни, но поздно стало ее осознавать. Лет

через двадцать А. Приставкин начал понимать далекое происшествие.

Почувствовал потайной смысл, таящийся в нем, угадал подоснову притчи. (В

"Тучке" такая притчевость еще более очевидна и более глубока.) Однако снова

понадобились годы, прежде чем далекое воспоминание, опять пропущенное через

собственную душу, осмысленное зрелым человеком, приобретшим писательский

опыт, вылилось в драматически напряженную и вместе с тем по-своему

трогательную повесть о детдомовце Ваське и солдате Андрее. Может быть, более


оптимистическую, чем следовало ожидать.

Это был отнюдь не искусственный, не наигранный оптимизм. Скорее, не

лишенное наивности представление писателя о логике художественной правды, о

неизменности победы добра. Он это невольно признал, вспомнив, что в

действительности не Колька Сыч потерпел крушение, а он сам, послуживший

прообразом Васьки. Подлинный эпизод завершился менее благополучно, чем

история, переданная в повести.

А. Приставкин, как завороженный, возвращался к своему детскому дому

(рассказами о нем он и начинал в литературе), всякий раз испытывал боль,

горечь, тоску. Неизменно углублялось его представление о минувших днях, о их

месте в собственной судьбе, в собственном творчестве. Повестью "Солдат и

мальчик" он ушел от ранних рассказов. И приблизился к "Тучке золотой".

Подобное движение характерно для художников, завоевавших общее внимание в

наши дни, когда литература открыла для себя и для читателей новые горизонты,

новое постижение прошлого и нынешнего. Анатолий Приставкин занимает

достойное место в ряду именно этих писателей. Их книги востребованы

наступившим временем.

В. Кардин


<< предыдущая страница