shkolakz.ru 1 2 ... 82 83


ISSN 2074-1847


ДОНИШГОЊИ МИЛЛИИ ТОЉИКИСТОН

ТАДЖИКСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ


ПАЁМИ ДОНИШГОЊИ МИЛЛИИ ТОЉИКИСТОН

(маљаллаи илмї)


ВЕСТНИК ТАДЖИКСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА


(научный журнал)

4(60)

БАХШИ ИЛМЊОИ ГУМАНИТАРЇ

(ќисми I)


СЕРИЯ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК

(часть I )


ДУШАНБЕ: «СИНО»

2010



ДОНИШГОЊИ МИЛЛИИ ТОЉИКИСТОН

ТАДЖИКСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ


МАЉАЛЛАИ ИЛМЇ СОЛИ 1990 ТАЪСИС ЁФТААСТ.

НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1990 ГОДУ.


Њайати тањририя:

Редакционная коллегия:

Саидов Н.С. – гл. редактор, доктор философских наук, профессор


Каримов М.Б. – зам. гл. редактора, доктор химических наук, профессор

Мирбобоев Р.М.- зам. гл.редактора, кандидат экономических наук,доцент


Исматов С.М. - зам.гл.редактора, кандидат филологических наук,доцент


Аъзои њайати тањририя:
Члены редколлегии:

Касымова М.Н., доктор филологических наук, профессор

Махмадов А.Н., доктор политических наук, профессор

Миралиев А. М., доктор педагогических наук, профессор

Кабиров Ш., кандидат филологических наук, доцент

Холиков К.Н., кандидат юридических наук, доцент

Мухиддинов Р., кандидат исторических наук, доцент

Низомов М., кандидат филологических наук, доцент


Маљалла бо забони тољикї, русї ва англисї нашр мешавад.

Журнал печатается на таджикском, русском и английском языках.

© Донишгоњи миллии Тољикистон, 2010


Паёми Донишгоњи миллии Тољикистон

Вестник Таджикского национального университета


ТАЪРИХ


АВЕСТИЙСКИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ НАЗВАНИЯ В ПРЕДАНИЯХ О КЕЯНИДСКИХ ЦАРЯХ


Н. Ходжаева

Институт истории, археологии и этнографии АН РТ

«Авеста» является священной книгой религии зороастризма, которую исповедовали древние иранцы. Несмотря на то, что многие исследователи сводят на нет ее научную ценность, следует все-таки учесть, что за легендами и преданиями, которые описываются в источнике, скрывается множество весьма интересных для исследования деталей и сведений. Эти сведения особенно ценны и интересны для тех, кто занимается вопросами истории, истории культуры и исторической географии Центральной Азии с эпохи бронзы до раннего средневековья.

В «Авесте» наблюдается характерная особенность, когда какое-либо историческое событие связано с определенным географическим названием. Так, в исторических сюжетах упоминается название тех или иных рек, гор, морей и озер и даже название стран. В источнике дается описание мифов, связанных с историей иранских народов. Центральное место среди мифов занимает мифический цикл, состоящий из сказаний о вечной борьбе арийцев (иранцы) и туранцев (саки), которые являются восточноиранскими кочевыми племенами[1].

«Владыки стран взывают

К нему, идя на битву,

Против рядов сомкнутых

Войск вражьих кровожадных

Меж двух враждебных стран»

(«Михр-яшт» 10.8)[2]

Самих исторических сообщений в «Авесте» не так много. Наиболее важные из них отражены в «Яштах», где перечисляются имена и титулы правителей иранских земель, среди которых особый статус имеет династия рода Кеянидов (ав. Kavay-, Kavā-)[3], чья генеалогия дается подробно. У древних арийских племен (протоиндоиранцев) Кавием, по-видимому, назывался племенной вождь, который одновременно выполнял функции жреца во время ритуальных и культовых церемоний. В индоиранскую эпоху Кавием именовали «стихотворца-прорицателя» – особое сословие жрецов. С авестийского «кави» переводится как «чуять». Титул Кави был родовым. В значении «племенной князь» термин «Кави» вошел в «Гаты», а «Младшая Авеста» («Яшты») и пехлевийские источники причислили Кави к дэвам. Одновременно с этим слово «Кави» было переосмыслено как царский титул. Таким образом, «Авеста» знает два омонима: Кавии – правители, придерживающиеся «девовских» (не зороастрийской) религий, и Кавии (среднеперс. Кейи) – цари полулегендарной династии Кеянидов[4]. Следует отметить, что при Сасанидах (226-651) и в раннем средневековье предания о Кеянидских царях продолжают развиваться. О династии Кеянидов написано в пехлевийских зороастрийских источниках «Бундахишне» («Сотворение мира»), «Денкарте» («Деяния веры»), «Меног-и Храде» («Суждения духа разума» и др. Несмотря на то, что изложению деяний мифических и легендарных царей и описанию отдельных мифических персонажей в этих источниках уделено меньше внимания, но они играют важную роль в изучении «Авесты», так как они восполняют ее утерянные части. Поэтому они должны использоваться при анализе тех или иных событий, описываемых в «Авесте».


Предания о легендарных царях получают дальнейшее художественное развитие и достигают финала в знаменитом эпическом произведении X в. «Шах-наме» («Книга царей») А. Фирдоуси[5]. Несмотря на то, что «Шах-наме» художественное произведение, для данного исследования оно представляет особый интерес, так как книга содержит информацию о реальных исторических событиях, которые описываются в «Авесте». «Шах-наме строится по пятидесяти царствованиям легендарных и исторических царей древнего Ирана. Исследователи делят ее на три части: 1) мифологическую (до появления систанских богатырей); 2) героическую (до Искандара); 3) историческую[6]. Идейным стержнем эпопеи является борьба добра и зла, вначале в форме борьбы Ахурамазды и Ахримана, затем – Ирана с Тураном. Автор произведения прославляет родную страну и призывает к объединению сил во имя отражения иноземных захватчиков, тем самым, повторив сюжет «Авесты». Поэтому «Шах-наме» как и «Авеста» и пехлевийские источники является для исследователей важным источником не только по истории, истории культуры, но и исторической географии Центральной Азии в различные исторические периоды.

По сообщению «Авесты» и зороастрийских источников Йима построил убежище для людей и всего живого на земле Вару ( «Вендидад» 2.33-42), Сьваршан строит крепость Канху (MX. 26.60-61), покровителем Заратуштры был Кави Виштаспа, о котором нет подробной информации. Уже о Каве-Хаосраве мы знаем, что он боролся с туром Франгьярсаном («Яшт» 17.38, 41-42) и т. д. Все перечисляемые персонажи в «Авесте» И.М. Дьяконов предположительно делит на три группы:

1) чисто мифические персонажи («парадата» Хаушьянгха, Трайтауна, олицетворенный священный напиток Хаома, Митра, Дракон Дахака, Крсаспа и т. д.);

2) прямые и косвенные предки Кави-Виштаспы, начиная от Кави-Каваты и кончая Кави-Хаосравом, а также их противники – персонажи эпико-героической традиции;

3) сам Кави Виштаспа, его ближайшие родичи и соратники[7].


Предлагаемая ученым классификация вызывает особый интерес для данного исследования. В дальнейшем автор статьи планирует провести анализ «Авесты», чтобы вновь проследить насколько, ее предания соответствует приведенной классификации.

Настоящее исследование нацелено на проведение анализа событий, описываемых в «Авесте», связанных с кеянидскими царями. В «Авесте» название династии Кеянидов упоминается неоднократно («Ясна»: 9.18; 12.7; 46.14; 51.16; 53.2; «Яшт»: 1.10, 21; 5.26, 45-46, 50, 105, 108, 117, 132; 10.34, 59, 66, 127; 14,4, 62; 19,9, 26, 28, 31, 71). В источнике последовательность Кеянидов на престоле следующая:

Кави Кавата – kavaēm kavātа-[8] («Яшт» 13.132; 19.71);

Кави Апивоха – kavōiš aipi.vaŋav-[9] («Яшт» 13.132; 19.71);

Кави Усан – kavaēm usaδan-, kava usan-[10] («Яшт» 13.121, 132; 14.39; 19.71);

Кави Аршан – kavōiš aršan-[11] («Яшт» 13. 132; 19.71);

Кави Пишина – kavōiš pisinah-[12] («Яшт» 13.132; 19.71);

Кави Бьяршан – kavōiš by'aršan-[13] («Яшт» 13.132; 19.71);

Кави Сьяваршан – kavaēm syāvaršan-[14] («Яшт» 9.18; 13.132; 19.71);

Кави Хаосрава – kavōiš haosravaŋha-[15] («Яшт» 5.49; 9.17-23; 13.137; 15.31-33, 132; 17. 41-43; ы19.71, 73-74, 77, 93);

Кави Арватаспа – kavōiš aurvat.aspa-[16] («Яшт» 5.105);

Кави Виштаспа – kavaēm vīštāspa-, vīštāspō-[17] («Ясна» 12.7; 23.2; 26.5; 28.7; 46.14; 51.16; 53.2; «Яшт» 5.105, 108, 117, 132; 9.29, 87, 93; 13.99; 15.36; 17.52, 61; 19.84, 87, 93).

Вопрос об историчности династии Кеянидов до сих пор остается спорным. Так одни исследователи считают, что легенды о царях этой династии основаны на исторической действительности[18], а другие считают, что легенды о них вымышлены зороастрийским жречеством для противопоставления праведных Кеянидов подлинным неправедным царям разных эпох[19].

В «Авесте» говорится о жертвоприношениях и молитвах богине Ардвисуре тем или иным персонажем, которые совершаются то на вершине горы, то на берегу реки или моря («Ардвисур-яшт»: 5. 21, 25, 33, 37, 45, 49, 57, 81, 104, 108, 112, 116). Именно поэтому насколько реален или вымышлен тот или иной авестийский персонаж может показать географический фон «Авесты». Так, в источнике имена трех кеянидских царей связаны с географическими названиями, а именно Кави Усан («Яшт» 5.45), Кави Хаосрава (5.49; 17.38, 41) и Кави Виштаспа (5.108, 17.49, 61). Они приносят жертвоприношения богине Ардвисуре. Так, Кави Усан - (среднеперс. Кей Ус, перс. Кей Кавус) – старший сын Апивохи, второго царя династии Кеянидов приносит в жертву сто жеребцов, тысячу коров и мириады овец на горе Эрзифья («Яшт» 5.45). Кави Усан молился и просил богиню Ардви:


«…Такую дай удачу,

Благая Ардви-Сура,

Чтобы добился власти

Я над людьми и дэвами,

Над ведьмами, волхвами,

Кавийскими тиранами

И злыми карапанами».

(«Яшт» 5.46)

В результате он получает «власть над семью каршварами и сделался весьма прославленным и преисполненным величия»[20].

Отождествление горы Эрзифья – ərəzi-fya (толкуется как «орлиная»)[21] до сих пор не установлено. Помимо «Ардвисур-яшта» название горы упоминается в списке перечисления гор в «Замйад-яште» (19.2). Если проследить порядок перечисления гор в нем, то можно заметить, что, во-первых, составитель этого «яшта» начинает перечислять название гор с основных гор – гор Хара Березаити, а затем остальных гор, которые окружают их. Во-вторых, при осуществлении классификации гор на реально существующие и мифические, выяснилось, что перечисление гор идет в направлении с севера на юг и с востока на запад. Теперь их локализация сузилась и определяется в основном в рамках территории современных Афганистана и Таджикистана[22]. По порядку гора Эрзифья идет шестой. Перечисленные в списке горы до нее и после нее локализуются в Тянь-Шань – Памиро – Гиндукушской системе и в Систане (Западный Афганистан). Скорее всего, Эрзифья – гора Тянь-Шань – Памиро – Гиндукушской системы.

В пехлевийских источниках сообщается о том, что Кави Усана до восшествия на небо жил 75 лет, и 75 лет после того; вместе 150 лет и все эти годы старался ни в чем не преступать законы Ахуры. Он отражал набеги тура Франграсйана, правильно поняв, что злой туранец создан самим Ангхро Майнью как бич арийских земель (Bd.34.7). Уже при Каве Усане Иран и Туран спорили о границах – где, чья земля. «Шах-наме» повторяет пехлевийскую традицию повествования о Кави Усане.

Следующим кеянидским царем, о котором говорится в «Авесте» является Кави Хаосрава (среднеперс. Кей Хосров, фарси Кей Хусроу) – сын Сьяваршана (среднеперс. Сиявахш, фарси Сиявуш) и внук Кави Усана. На наш взгляд одним из реальных кеянидских царей. С именем Кави-Хаосрава связано много исторических событий, среди которых главное место занимает его борьба с туранцами. Кави Хаосрава, родился в Туране, так его отец покинул Иран и поступил на службу туранскому царю Франграсйану (среднеперс. Фрасийак, фарси Афрасиаб). Согласно поздней пехлевийской традиции Сиявуш (ав. Сьяваршан), отец Кави Хаосрава строит столицу Турана – горный город-крепость Кангха (среднеперс. и фарси Кангдеж) (MX. 26.60-61)[23], описание которого дается в «Шах-наме»:


«…О Канге, прославленном граде, что встарь

Возвел Сиавуш, многодоблестный царь…

Нет ему града второго подстать,

И края отрадней нигде не сыскать.

Усердным трудом Сиавуш в старину

Тот город воздвиг и украсил страну.

Лежит за рекою безбрежный простор:

Пустыня, куда бы ни кинул ты взор…

А дальше, безмерно крута, высока,

Возносится горная цепь в облака.

Там крепость на круче стоит,

И город она за стенами таит…

Фарсангов до сотни – окружность горы…

Вокруг города встала громада стены…

Проникнув за стену, увидишь ты град,

Где взоры чарует то замок, то сад;

Роскошные бани, журчание вод,

Украшены улицы, весел народ…

И немощных там не увидишь; весь край –

Цветник благовонный, сияющий рай…[24]

В «Авесте» упоминается о местности Канха («Яшт» 5.54, 57; 19.4), где находятся горы с одноименным названием. Это горы Канхи или Антарканха – antarə.kaŋha[25]. По географическому фону «Авесты» Канха находится на востоке ареала обитания иранских племен. В «Гимне Хварно» при перечислении гор упомянуты «и горы те, что в Канхе» («Яшт» 19.4). В «Ардвисур-яште» дважды говорится о «проходе Хшатросука» в «Канхе пресвятой» («Яшт» 5.54, 57). Именно здесь Кави Хаосрава обращается с просьбой к богине Ардвисуре о помощи в борьбе с туранцами:

«Такую дай удачу

Благая Ардвисура,

Чтобы осилил храброе

Ваэсаки отродье

В проходе Хшатросука

Я в Канхе пресвятой.

Чтоб воинов туранских

Я поражал бы сотню

На пятьдесят ударов,

На сто ударов – тыщу,

На тыщу – мириад,

На мириад – без счета».

(«Яшт» 5.54)

Из текста следует, что в проходе Канха Кави Хаосрава должен сразиться с Ваэсакой, предводителем туранцев. Далее в тексте, говорится о «туранцах-дану» («Яшт» 5.73). В авестийском языке слово dan- означает «течь», «быстро двигаться», «бежать»[26]. В форме danu- это слово является презентной основой слов danavatiy, danutaiy – «течет», когда говорят о реке[27]. Следовательно, «туранцы-дану» – это туранцы, живущие у реки. Это подтверждается следующими словами:


«И приносил ей в жертву

Тур Йойшишта, сын Фрияны,

На острове в стремнине

Реки широкой Ранхи

Сто жеребцов, и тысячу

Коров и мириад овец»

(«Яшт» 5.81)

Для нас интересна точка зрения И.В. Пьянкова, который, осуществив сопоставительный анализ «Авесты» и античных источников предположил, что Сырдарья и Дон назывались скифским словом Danu-, которое в нарицательном смысле означает «река». В греческой транскрипции оно передавалось как Tanaiζ. Как и В.И. Абаев и В. Гейгер И. Гершевитч, он считает, что авестийская Danus соответствует Танаису как Сырдарье. Данайские туры – danavō tūra[28], с которыми сражаются авестийские герои («Яшт» 5.73; 13.37-38), что соответствуют в таком случае данайским скифам[29]. Это значит, что данайские скифы являются одним из племени авестийских туров.

По вопросу отождествления реки Ранха большинство исследователей сходится во мнении, что это река Сырдарья[30]. В «Шах-наме» она упоминается как река Гулзарриен и река Канг’а. Анализируя текст поэмы, где жители Турана восхваляют мудрое управление Хосрова Ануширвана Г.В. Птицын говорит: «Контекст, в котором название реки Гулзарриен, не оставляет сомнений в том, что оно прилагается к Сыр-Дарье…Применение к Сыр-Дарье имени Гулзарриен в «Шах-наме» показывает, что оно было одним из древних названий реки, забытое после арабского завоевания, а именно – у Казвини в «Нузхат ал-Кулуб»… В Шах-наме» дважды встречается и другое название Сыр-Дарьи – река Канг’а, образованное по типу известных названий «река Шаша», «река Ходжента» для той же Сыр-Дарьи»[31]. Следовательно, о реке Канга здесь уместно говорить как о реке, находящейся в местности Канга, неоднократно упоминаемое в «Шах-наме», анализ которого показал, что Канг расположен по ту сторону Гульзариена, за Шашем и Исфиджабом[32]. Из этого следует, что территория расселения авестийских туров простиралась от Сырдарьи на восток. Локализация горной крепости Канха, упоминаемая и в «Авесте», и в «Шах-наме», ранее автором была предложена недалеко от г. Ташкента в районе городища Канка, в 8 км к востоку от Сырдарьи при впадении в нее реки Ахангаран[33]. Это место находится недалеко от Сырдарьи (Аккурганский район Ташкентской области Республики Узбекистан).


Что касается прохода Хшатросука, то, основываясь на локализации Канхи в районе впадения Ахангарана в Сырдарью, можно его отождествить с местом, образованным с запада руслом Сырдарьи, а с востока – хребтом Каратау. Тот же самый географический фон отражен и в «Шах-наме». Так, в приведенных выше стихах мы видим, что город Канг находится в горах, за рекой, в пустыне. Выше было отмечено, что Канха локализуется недалеко от Ташкента в местности, где сейчас расположено городище Канка, раскопки которого подтверждают сообщения источников.

Итак, отождествление Ранхи с Сырдарьей и раскопки на городище Канка дают нам основание говорить о реальных событиях описываемых в «Авесте». Это значит, что Кави Хаосрава реально существующий авестийский персонаж. На это указывает еще один факт из «Авесты», где неоднократно говорится о том, что Кави Хаосрава – «…герой, сплотивший страны Арийцев…» («Яшт» 5.49; 17.41, 43). О каких странах говорит автор этих строк? Вновь обратимся к «Авесте», где в «Михр-яште» говорится, что «Митра над Харою восходит…откуда видит весь арийский край» («Яшт» 10. 12-13). Далее идет перечисление стран, к которым «стремят свое течение судоходные реки и к Ишкате Парутской, и к Мерву, что в Харойве, и к Гаве в Согдиане или текут в Хорезм» (Яшт» 10.14). Локализации перечисленных стран связана с территорией современной Центральной Азии. Имеется еще один фрагмент, в котором говорится, что «Митра правит колесницей…пролетая со стороны восточной над каршваром прекрасным и светлым – Хванирата» («Яшт» 10.67). Если мы сопоставим приведенные фрагменты из «Авесты», то совершенно очевидно, что Митра по отношению к перечисленным странам находится на востоке, а «страны арийцев» – это и есть перечисленные в стихах 12-13 «Михр-яшта» страны. Следовательно, Кави Хаосрава боролся за объединение именно этих стран.

Вернемся еще раз к «Авесте», где говорится о том, что Кави Хаосрава совершает жертвоприношение богине Ардвисуре у озера Чайчаста – čaečasta[34] (Яшт» 5.49 и сл.; 9.21 и сл.; 17.37 и сл.; 19.74 и сл.). Кави-Хаосрава совершает жертвоприношение и просит Ардвисуру помочь ему в борьбе с туранцами («Яшт» 5.54). Сначала он посылает своего «храброго колесничего» Тусу, который побеждает «сыновей Вайсаки» – туранцев, засевших в проходе Хшатросука («Яшт» 5.55-59). В источнике излагается следующее: Кави Хаосрава «обрел милость» богини благой судьбы и счастья Аши и «пленил Франхрасьяна, предводителя туранцев, приведя врага связанным к озеру Чайчаста, где и убил его» («Яшт» 9.21-23 17.38-43; 19.77). Таким образом, закончилась борьба иранцев и туранцев, а Кави Хаосрава стал героем, объединив арийские страны.


В пехлевийских источниках также имеется сообщение о Каве-Хаосраве. Согласно «Бундахишну» и «Меног-и Храду» Хаосрава царствовал в Иране 60 лет (Bd. 31.18)[35]. Он совершил великое множество славных дел, но из того великого множества более всего угодил он Ахура Мазде и принес блага иранской земле тремя своими делами. Он убил злодея Франграсйана и его брата – Керсевазду, одержав победу над турами, положив конец многолетней войне, которая принесла много горя иранцам. Он сокрушил храмы идолов (МХ. 27.59-61) у озера Чайчаста, что в Атрапатакане (Bd. 22.2). Далее говорится о том, что это был поистине величайший подвиг! Ведь если бы Кави Хаосрава не истребил кумирни (врагов) у озера Чайчаста, то противостояние было бы еще сильнее…(МХ. 2.95). И третьим благом, оказанным Кави Хаосравом миру Ахура Мазды, было то, что он управлял Кангхой, построенной Сяваршаном (МХ. 27.58). Итак, анализ пехлевийских источников показал, что они с точностью передали ход исторических событий, описываемых в «Авесте».

«Шах-наме» продолжает пехлевийскую традицию тем самым, отражая ход исторических событий, описываемых в «Авесте». В поэме дополнительно говорится, что Кави Хаосрава сам двинулся на столицу Франграсьяна в Канге, которую разграбил и сжег[36].

Напрашивается вопрос о месторасположении упомянутого в источниках озера Чайчаста, где произошло это историческое событие. Существует несколько точек зрений отождествления озера Чайчаста[37]. На наш взгляд интересна гипотеза, согласно которой в индоиранский период все водоемы и реки рассматривались населением Центральной Азии, как единая система. В связи с этим С.П. Толстов предположил, что в древности и раннем средневековье дельта Сырдарьи имела другой вид. Так, в эпоху первобытности ее исток шел по Инкар-Дарье, а в ранней античности – по Жаны-Дарье и Пра-Куван-Дарье, которая была обводнена дольше Жаны-Дарьи, вплоть до раннего средневековья[38]. Принимая во внимание гипотезу ученого, Б.И. Вайнберг реконструирует здесь гипотетическое озеро. Так, Инкан-Дарья в древности не впадала в Аральское море, а соединялась с дельтой Амударьи[39]. К востоку от Кызыл-орды, где сейчас расположена обширная такырная равнина (Дарьялык-такыр), в древности и, возможно, еще в средние века находилось озеро, в которое впадали реки Сырдарья, Сарысу и Чу[40]. Руководствуясь гипотезой С.П. Толстова и Б.И. Вайнберг можно предположить Дарьялык-такыр, скорее всего и было месторасположением авестийского озера Чайчаста. И.М. Стеблин-Каменский высказал мнение, что название озера могло лечь в основу средневекового названия Ташкентского оазиса – Чач[41]. Если мы примем во внимание эту точку зрения, то озеро Чайчаста должно быть отождествлено с озером Чушка-куль, расположенном несколько севернее развалин Отрара, где сейчас находится Бугуньское водохранилище (Казахстан).


Анализ текстов «Ардвисур-яшта» показывает, что и иранцы и туранцы молятся за победу, но богиня Анахита поддерживает только иранцев. Скорее всего, в гимне отражена этногеографическая ситуация, когда район среднего течения Сырдарьи был зоной контактов степных кочевых племен с севера (сака, туры) и оседлоземледельческого населения (под предводительством кеянидских царей) оазисов к югу. Локализация озера Чайчаста в районе Бугуньского водохранилища еще раз подтверждает нашу точку зрения о том, что борьба Кави-Хаосрава с туранцами, описываемая в «Авесте» и пехлевийских источниках проходила именно в районе среднего течения Сырдарьи.

Судя по текстам «Авесты», кеяниды совершали походы не только за пределы Сырдарьи. Так, в «Рам-яште» (Вайу) упоминается местность «у входа в Белую пустыню, в самой пустыне и у конца пустыни», где Кави Хаосрава вел борьбу с «владыкой страны» Арвасарой («Яшт» 15. 31-33). По поводу локализации «Белой пустыни» существует несколько интересных точек зрения[42]. Считаем наиболее приемлемой точку зрения В. Гейгера[43], которую дополнил И.В. Пьянков, отметивший, что слово Арвасара означает «глава Арвы», где Арва может означать «страну», «владыкой» которой и был Арвасара. Известно, что еще в VIII в до н. э. ассирийцы доходили до горной страны Руа, расположенной в районе Большой Соляной пустыни в Центральном Иране[44].

Следует отметить, что описание героических подвигов легендарных царей связано с зарождением иранского эпоса. Согласно наиболее распространенной теории его происхождения различаются две традиции – религиозная («мифическая») и национальная[45]. Первую представляют пехлевийские сочинения, основанные на материале «Авесты» и комментария к ней, вторую – не дошедшая до нас легендарная история иранских царей «Хвадай-намак», отраженная в некоторых главах «Бундахишна» и используемая А. Фирдоуси при написании «Шах-наме». Если религиозная традиция больше уделяет внимания космологическим и эсхатологическим сюжетам, то национальная рационализирует некоторые мифы и дополняет дозороастрийскую историю Ирана преданиями, относящимися к Сасанидскому периоду[46]. Важно акцентировать внимание на понятии слова «предание», что означает истинность сообщения, передающегося из поколения в поколение. При этом его истинность превосходит достоверность сообщения письменного и ссылка на предание в раннеисторических письменных жанрах служит гарантией достоверности[47]. Анализ источников и локализация географических названий «Авесты» показали, что предания о Кави-Хаосраве являются достоверными.


На это также указывает тот факт, что известия об исторических событиях, описываемых в «Авесте» сохранились и в индийских источниках. Вероятнее всего народ, которым правили кеяниды, был известен народам Индийского субконтинента в древности под именем «камбоджей». Индийский эпос сохранил имена двух кавиев – Усана (инд. Ушанас) и Хаосрава (инд. Сушравас), которые прославились своими завоеваниями[48]. А. Кристенсен, отмечая данный факт, приходит к заключению о наличии контактов «авестийцев» с индийцами[49].

Теперь настал черед поговорить об одном из самых известных кеянидских царей – Кави Виштаспе (среднеперс. Виштасп, фарси Гуштасп). Кави Виштаспа прославился тем, что он был покровителем и первопоследователем Заратуштры-zaraνuštra (среднеперс. Заратушт, фарси Зардушт), пророка и основателя зороастрийской религии («Яшт» 19. 84-86). Кави Виштаспа с оружием в руках расчищал путь новой религии («Яшт» 13. 99-100). Ни один кеянидский правитель не упоминается в «Авесте» так часто, как Кави Виштаспа («Ясна» 12.7; 23.2; 26.5; 28.7; 46.14; 51.16; 53.2; «Яшт» 5.105, 108, 117, 132; 9.29, 87, 93; 13.99; 15.36; 17.52, 61; 19.84, 87, 93). Ему, его близким и Заратуштре посвящен отдельный наск «Большой Авесты» - «Виштасп-саст-наск», который впоследствии стал основой позднего иранского эпоса.

Известно, что Кави Виштаспа был представителем рода Нотаридов («Яшт» 5.98), который не был царским[50]. В «Шах-наме» упоминается о том, что основатель рода Нодар (Новзер) сделан царем, а род Виштаспа возводится к брату Кави Усана[51]. Как Виштаспа стал царем ни один источник не сообщает. Скорее всего, речь идет о двух родословиях: династии Каватидов (ранних кави) и династии Нотаридов (поздних кави)[52]. И.В. Пьянков предполагает, что предки Виштаспы были мелкими местными владетелями и никогда не претендовали на власть над всеми арийцами. И когда великие кави из рода Каватидов достигли верховной власти над всеми арийцами, представители рода Нотаридов стали служить им[53].


Для данного исследования важен вопрос: «Где находилось царство Виштаспы?». По этому вопросу ученые работают ни одно десятилетие[54]. «Авеста» и пехлевийские источники не указывают точное месторасположение царства Виштаспы, но там имеются намеки на то, что оно находится в пределах страны «Арианам-Вайджа» – airyanəm vaējō- или vaējah-) /авест. «Арийский простор»; среднеперс. «Эранвеж» (Ērān-vēž) – «Иранский простор»/[55]. Так в «Ардвисур-яште» говорится, что «…Заратуштра молился на Арианам-Вайджа у Датии благой» («Яшт» 5.104). А время царствования кави Виштаспы – это время жизни пророка Заратуштры. Уже в поздней зороастрийской традиции и в «Шах-наме» признается, что этим местом был Балх (Бактрия)[56].

В «Авесте» говорится, что Кави Виштаспа совершает жертвоприношение «перед водою Фраздану» и просит Ардвисуру помочь ему «одолеть злого Тантрияванту и лживого Арэджатаспу» («Яшт» 5.108-109) – представителей туранского племени хьяна (Яшт» 19.87). Река Фраздана – frazda-danu[57] без сомнения находится в Систане (Афганистан). Фраздану представляет собой сложное слово *frazdu-danu-, где вторая часть – скифское слово danu – «река», и в этом значении оно употреблялось только в скифском языке. У армянских авторов начала I тыс. до н. э. есть гидроним Храздан – hrazdan, приток Аракса, который в настоящее время принял форму Раздан[58]. Еще раньше Страбон сообщает о земле Сакасена (Страбон 11, 8.4)[59], которое соответствует древнеиранскому Sakasa-yana – «обитель саков». В.И. Абаев справедливо отмечает, что созвучие Frazdan/Hrazdan оказывается созвучием лишь естественным дополнением созвучия Sakastan/Sakasane: оно объясняется простым фактом, что и там и здесь присутствовали скифы-саки. Сакастан – это Дрангиана и Арахозия в греческих источниках (совр. Систан). А это значит, что Виштаспа приносит жертву в Сакастане[60]. Следует также отметить, что в пехлевийских источниках о Фраздане говорится как об озере и оно уверенно помещается в Сакастане (Bd. 22.5). Вполне вероятно, что существовали озеро и река с одноименным названием Фраздана.


По современному географическому расположению Систана часть Бактрии находится на его территории. Этой частью был Балхский оазис с центром в Балхе (район Мазари-Шарифа, Северный Афганистан). Для нас интересно предание, отраженное в «Шах-наме», по которому основателем Балха был Лухрасп (Арватаспа), отец Виштаспа. Балх был также его резиденцией. Кроме того, в поэме говорится о родстве Лухраспа с неким Зараспом[61]. Зарасп (древнегреч. Зариасп) является собственным именем бактрийцев, о чем сообщают античные авторы[62]. Известно, что Балх был столицей Бактрии и одним из крупнейших городов Ахеменидской державы. Археологические раскопки на городище древнего Балха подтверждают, что в середине I тыс. до н. э. там действительно существовал город[63].

В «Авесте» дважды упоминается о молитвах Виштаспы у берегов Вахви-Датии («Яшт»17. 49, 61). Вахви-Датия – vaηhuyā dāity-ayā, *vahvi dāitya[64], которая находится в Арианам-Вайджа. Отождествление реки не вызывает сомнения у большинства исследователей, которые считают, что это Амударья[65].

Что касается Арианам-Вайжда, то автор ранее уже высказывал мнение, что это территория современной Средней Азии, Восточного Ирана (Хорасан) и Афганистана[66].

Если мы предположим, что царствование Кави Виштаспы было частью Арианам-Вайджа, где текут реки Вахви-Датия и Фраздана, то вполне вероятно, что Бактрия и есть его царство.

Приведенный материал позволяет заключить, что предания, отраженные в «Авесте», пехлевийских источниках и в «Шах-наме» не являются фантастическими, а вполне реальны. Исследование еще раз показало, что все эти источники являются весьма важными для изучения истории Центральной Азии с эпохи бронзы до раннего средневековья. Особо следует подчеркнуть, что многие из событий, описываемых в «Авесте», как показало проведенное исследование, являются действительными. Сопоставление деятельности трех кеянидских царей: Кава Асана, Кави Хаосрава и Кави Виштаспа с географическим фоном «Авесты» и других источников позволяет предположить, что эти цари не были вымышленными, а являются реально существующими историческими личностями. Анализ повествований о кеянидских царях также показал, что географическая среда обитания древних иранцев находилась в пределах территории современной Средней Азии, Восточного Ирана (Хорасан) и Афганистана.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: предания о кеянидских царях, «Авеста», авестийские географические названия, история иранских народов, предания о легендарных царях, описание мифов, пехлевийские источники, исторические личности, географический фон «Авесты».



следующая страница >>