shkolakz.ru   1 ... 14 15 16 17 18 19 20

- Мы тебя с собой возьмём, умник! – огрызнулся Фредди обиженно.

- Брай, да в чём дело? – расстроено повторил ударник. Его кукольные глазища стали совсем круглыми.

- А ты ещё не понял?! – взвился Брайан, - значит все уже поняли, а ты – нет?! Да ты вообще ещё человек? Кто ты?! Человек?! Цветочный эльф?! Резиновая кукла с набором необходимых приспособлений?! Когда ты наконец прекратишь дурака валять, а ?! Да у тебя сын уже есть! До чего мы докатились! В кого мы Роджера превратили?! В кого вы меня превратили?!

- Ну уж точно не в импотента и не в голубого,- строго произнёс Дикон, - но в истеричку – несомненно. Брай, в таком напряжении, в каком ты сейчас находишься, даже у племенного быка ничего не получится. В этом вся причина, а не в чём – то другом. Расслабься, а то тебя уже трясёт.

Тем временем Роджер молча направился к двери. Увидев, как изменилось его лицо, Фредди испуганно поинтересовался:

- Сладкий, ты куда?

Тэйлор не ответил, но сильно хлопнул дверью. Молодые люди подпрыгнули от неожиданности.

- Что я натворил!- пролепетал побледневший гитарист севшим голосом, - что я... – он намеревался побежать за Роджером, но Джон удержал его за плечо.

- Не надо, - также тихо попросил басист, - ты всё правильно сказал. Нам нужна была шоковая терапия. Он, всё - таки не ребёнок и не полный дурак. Пусть пока побудет наедине с самим собой. В последнее время это ему не часто удаётся.

Брайан замер, ссутулившись. Он выглядел таким осунувшимся и измученным, что даже Фредди передумал дуться и взглянул на него с жалостью:

- Да ладно тебе, дорогуша. Нашёл о чём переживать. Ты у нас вообще – мужик, прекращай глупости городить...

Джон взглянул Фредди в лицо и тот, поняв, осторожно вышел из столовой. Мэй, тем временем опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Джон машинально присел на подлокотник.

- Это всё из–за меня? – прозорливо предположил он, - из-за последней ночи? Тебе было противно, я знаю.


- Да что ты несёшь, - прошептал гитарист, не поднимая головы, - если бы мне было противно, я бы так не переживал... но я думал... то есть пытался себя убедить в том, что с Роджером – это понятно. Это Роджер... Но с тобой... Мне не было плохо, напротив, мне было СЛИШКОМ ХОРОШО!

Брайан резко поднял голову, испуганно взглянул на Джона, покраснел и спросил:

- А я... не причинил тебе боли?..

Дикон нежно улыбнулся:

- Мне тоже было с тобой очень хорошо, солнце. И я рад, что ты в этом признался. Это не плохо, Брай, наоборот. Просто ты слишком переживаешь – вот это по-настоящему плохо.

Джон осторожно приобнял Мэя за плечи и почувствовал, что гитарист склоняется к нему, прислоняясь лохматой головой к его плечу.

- Прости, Рыжик. Я просто здоровый идиот,- Брайан беспомощно поднял голову. Джон склонился к другу, поцеловал. Мэй слабо, но ласково ответил на поцелуй и прерывисто вздохнул. Отстранившись, он спросил:

-Джон, неужели бы ты пошёл тогда дальше, сделал бы ... это ... со мной, если бы Роджер не помешал? – он внимательно смотрел на Дикона. Глаза у басиста были виноватые, но он молчал. Брайан облизал пересохшие губы:

- Да ладно, Рыжик, я не обижаюсь, - он вновь ткнулся лохматой головой в плечо друга.

* * *

Теперь в неизвестном направлении смылся Роджер. Фредди пил виски и вопил, что они его скоро в шизофреника превратят. Брайан молча метался по диагонали из угла в угол. Джон меланхолично насиловал колёсико настройки радио.

Роджер явился часам к десяти утра, не здороваясь. Отпихнул сунувшихся было к нему друзей, заявив, что ужасно себя чувствует. От него буквально дышало жаром. Мэй на руках отволок на ходу теряющее сознание существо в кровать. Несколькими минутами позже в комнату ворвались Фредди с таблетками и Джон с горячим питьём. Юношу знобило и ломало. Он никак не мог устроиться, возился, что-то сбивчиво бормоча. Таблетки они в него с горем пополам втолкнули, напоили под завязку чаем с малиновым вареньем и уселись ждать результата. Примерно через час, когда Роджер, наконец, уснул, заявился, как всегда деловитый, но на этот раз несколько рассеянный Мак.


Ещё пол часа спустя поражённый Мак, сам не поняв, каким образом, оказался в спальне с Роджером наедине, пообещав переволновавшимся и желающим расслабиться друзьям, что пока побудет с ударником – на прислугу на этом континенте нет никакой надежды! Троица отправилась пообедать в ресторан. А Мак оказался в ситуации, которую больше всего желал и в которой больше – всего опасался оказаться. В двух шагах от него спал ангелоподобный юноша по имени Роджер Меддоуз – Тэйлор.

За пару часов Мак успел даже больше, чем успевал обычно, несмотря на всю свою энергичность. Он успел: походить кругами вокруг кровати Роджера, присесть рядом и аккуратно натянуть одеялку на влажную грудь болезного барабанщика, выбежать из комнаты, заказать себе обед и съесть его, заказать бутылку лёгкого вина и выпить её, почитать книжку, найденную на столе из которой не понял и 30% слов т. к. книжка была явно научно – астрономического содержания, полистать найденный там же журнал мод, примерить, найденную рядом белую ковбойскую шляпу с серебряной пряжкой, поцапаться со старым швейцаром, который помимо отвратительного слуха и знания английского обладал, по-видимому ещё и старческим слабоумием, а потому напрочь забыл, когда пустил Мака в дом и отказывался верить, что подобное было, успел вернуться в комнату Роджера, подремать в кресле, подремать, сидя на полу, рядом с кроватью, положив на край голову. В этом положении его и застал проснувшийся Роджер.

- Мак?! – он изумлённо уставился на звукорежиссёра, - что-то случилось? Ты что здесь делаешь?

- Ребята пошли перекусить и просили меня с тобой посидеть, - признался Мак, чувствуя, как глупо звучит его честное разъяснение. Он замер, с ужасом ожидая реакции Тэйлора, которая обычно не заставляла себя ждать... Но на этот раз Род только хмыкнул, потянулся, повздыхал, прекрасно чувствуя на себе тяжёлый взгляд звукорежиссёра.

- Тут случайно термометра нигде нет? Мне кажется, что температура упала, мне сейчас даже руку поднять не удастся. Как ужасно – так чувствовать себя!


Мак послушно осмотрелся, но градусника не нашёл.

- Погоди, - он осторожно положил ладонь на влажный лоб, но разобраться не смог, - вроде не особо, но... вот так будет вернее,- едва не зажмуриваясь, Мак потянулся к самому лицу парня и коснулся лба на этот раз губами. Так испугался, что отстранился почти мгновенно, успев сообщить, что лоб не горячий. Но в момент, когда звукорежиссёр хотел уже отпрянуть, Роджер совершил одно, почти незаметное движение, - он поднял голову, и на уровне губ Мака оказались его собственные губы, а не лоб. Ударник осторожно поцеловал замершего Мака, его ладонь скользнула на загривок под тёмно – русыми удлинёнными волосами, не давая звукорежиссёру отстраниться. Тот полувздохнул, полувсхлипнул, что – то пробормотал и сам склонился ниже, продолжая поцелуй более живо. Впервые Роджер, спросонья ли, от шока или ещё чего – нибудь, не управлял ситуацией, а беспомощно ей подчинялся, чем был сильно поражён. Он не помнил как и когда оказался на коленях Мака, который покрывал поцелуями его лицо, шею, плечи, грудь, удерживая ударника очень легко, словно игрушечного. Он не помнил, был ли в тот момент раздет или сильнее руки раздели его позднее, утопив в многочисленных подушках. Но он помнил, как Мак склонился к его лицу, как напугано и возбуждённо выглядел, как прошептал, путаясь в словах:

-Боже, как ты красив, малыш, как же ты красив... Почему я тебе говорю это?! – он тоскливо склонился и Род почувствовал возле ключицы легонький, почти щекочущий укус. Звукорежиссёр тут же поинтересовался, не больно ли Роджеру, чем здорово его повеселил. Тэйлор уже чувствовал, что торс звукорежиссёра обнажён – он был поджар и широкоплеч. Роджер, несмотря на то, что Мак был новичком, почти ничего не делал, не имея сил прервать эти очень стыдливые, почти невесомые ласки. Правда ударнику пришлось взять инициативу на себя, когда понадобилось раздеваться окончательно. Он первый начал откровенно ласкать Мака, с удовольствием обнаруживая в этом таком неприступном и несентиментальном человеке неисчерпаемый запас нежности. При этом Мак явно стеснялся, он почти не позволял Тэйлору себя касаться, уложил его на спину, удерживая за запястья, в то время как губы звукорежиссёра буквально изводили ударника лаской, вот тут Мак, почему-то не стеснялся уже ничего. Впервые за долгое время барабанщик, не осознавая, начинал звереть. Он извивался, но Мак был настолько сильней, что это было даже не смешно. Конечно, Род чувствовал, насколько его необычный любовник возбуждён и, не выдержав, пробормотал:


- Сладкий, хочешь меня? Не бойся, всё хорошо... Я хочу, чтобы ты...

Губы Мака легли на его губы, заставляя замолчать. Опять же, Мак не прижимался к нему, но шептал что-то невероятно нежное и интимное сквозь поцелуи. Роджер не понимал, что с ним происходит, казалось, его накрывало настоящее безумие. На глазах его уже стояли слёзы, он стонал, выгибался, словно рыбка на суше, потом вновь смог заговорить:

- Хватит, не надо больше, я не могу так, зачем ты так, со мной ТАК не надо, дай мне перевернуться... – дыхание не слушалось обоих. Ладони звукорежиссёра буквально целиком обхватывали худенький торс, губы... Таких ни за что на свете не причиняющих боли рук и губ барабанщик просто не знал... Но именно от этого было слишком больно душе, настолько же, насколько хорошо было телу. И, в конце концов, он просто закричал, заставляя Мака отпрянуть. Он перекатился на живот, немедленно вцепившись зубами в подушку, а Мак по прежнему ласкал его – спину, ноги, бёдра. Глотая слёзы, Роджер так и не понял, когда Мак сделал то, что он умолял его сделать... он только почувствовал, как перехватывает дыхание и темнеет перед глазами, отчаянно вскрикнул. А губы вновь целовали позвоночную ложбинку, пальцы, словно бабочки касались рёбер на боках. Потом эти руки обняли его, легко развернули.

- Боже, ты плачешь! – услышал ударник сдавленный болезненный шёпот,- я причинил тебе боль?

Роджер впервые тесно прижался к телу любовника, не давая себя оторвать, впился в дрожащие губы, укусив, уткнулся носом в шею, повторяя имя звукорежиссёра.

- Нет, ты не причинил боли, как ты можешь... так говорить... не отпускай – не отпускай – не отпускай меня, мне так хорошо с тобой, кажется сердце остановится... Я не проживу долго, Мак, я хочу, чтобы ты меня целовал сейчас... Со мной нельзя так... – голос юноши звучал всё тише, а прижимался он всё сильнее, он так и заснул, перейдя в мир сновидений из этого полубредового состояния. Мак тоскливо сжимал юношу в объятьях, с ума сходя от нежности и ничего не понимая, в голове его почему – то вертелась одна фраза, сказанная только что Роджером: «Я не проживу долго, Мак...»



* * *

Вернувшись с гулянки, Фредди сообщил, что пойдёт проверить Роджера. У Мэя болел желудок и он отправился пить лекарства. Джон молча ушёл в ванную. Видеть пока ударника у Дикона не было сил. Поэтому, как уже повелось у Квинов, Меркьюри первым наткнулся на шокирующую картину в постели. Он бы тут же ушёл, хуже всего было то, что на звук открывающейся двери звукорежиссёр открыл глаза.

«Бедняга»,- искренне пожалел солист Рейнхарда. На мужчине лица не было и Фредди постарался сделать вид, что его совершенно не шокировало то, что он только что узрел. Улыбаться не стал, но ободряюще кивнул и осторожно прикрыл дверь. Он ушёл в гостиную, налил себе виски, давая возможность Маку выбрать – сбежать ему или остаться. Мак не сбежал. Он вошёл в гостиную, замер на пороге. Фредди взглянул на него, отложил журнал и хлопнул по дивану рядом с собой. Рейн приблизился как – то неуклюже, медленно сел, не смотря на солиста. Но заговорил первым, Фредди позавидовал силе духа этого экстраординарного немца:

- Фред, я понимаю...

- Ты как раз ничего не понимаешь, дорогуша,- спокойно перебил его солист.

- Но с Роджером творится что-то страшное! Я понимаю как это глупо звучит.

- Мы это знаем. Действительно творится и действительно страшное.

- Мы? – не понял звукорежиссёр.

- А ты думаешь, что ты первый, кого эта кукла околдовала. Мак, наша группа гибнет... Ну, с меня взятки гладки. Джон, это совсем другое, они давно любят друг друга, но Брайан...

Мак шалел на глазах:

- Погоди, то есть... Мэй тоже. И Джон?

- Не единственный ты тут такой извращенец. Гастроли у нас получаются на грани фантастики. Я их и организовал так поспешно потому что... – и далее Фредди, ничего не утаив, рассказал другу об истинном положении вещей. О своём давнем увлечении, о Диконе, о своих с ним отношениях, о том, что случилось на одной злосчастной вечеринке, об их гастрольном графике, о страшной восточной пати, о том, как они это пережили и как это подействовало на Тэйлора. Фредди тоже был не железным. Впервые ему было с кем поделиться и он даже своих чувств не скрывал. Выложил всё, под конец подняв голову, сдерживая (кто бы мог подумать!) преступную влагу и больно закусил губу. Когда он замолчал и растерянно посмотрел на звукорежиссёра, ожидая его реакции, Мак был в трансе.


- Боже, боже, боже... – шептал он, - но как... как вы смогли всё скрыть?! Как вы могли выступать вообще?!

- У нас нет выбора, - севшим голосом пояснил Фредди,- я не знаю, что буду делать, если потеряю группу. А если мы потеряем Роджера, мы потеряем и группу. Мы не можем больше спать вместе и оставаться тем, кем были. Даже мне это чертовски трудно, я уже не говорю о Брайане.

- Я даже представить себе не могу, как вы... – начал Мак, но фразу не завершил, обнял солиста за плечи и ровно произнёс:

- Роджер сам включил в своём сознании механизм самоуничтожения. Он не может выбраться из этого сам. Когда он засыпал у меня на руках, он бредил. По настоящему был не в себе. Просил его не отпускать, иначе... Он сказал, что долго уже не проживёт.

- В очередной раз на тот свет собрался, придурок! – взвился от этих слов Меркьюри, - да сколько же можно!

- Ты чего кричишь? – в гостиную вошёл Джон в халате, приветливо кивнув Маку, - спит?

Узнавший обо всём Рейн не смог посмотреть басисту в глаза, но Фредди, давно привыкший доверять своим троим, как самому себе, сдержанно пояснил суть дела. Мак ожидал вспышки ревности или чего – то в этом духе, но Джон только горько вздохнул, с сочувствием взглянул на Мака и произнёс:

- Четыре – ноль в пользу белки. Рейн, держись от нас подальше. Ты слишком ценен, чтобы тебя за собой нам утащить.

- А я не собираюсь дать вам пропасть,- хмуро отозвался звукорежиссёр,- если надо, в смирительные рубашки заверну, ясно?! Где Брайан?

- Я заглядывал к нему,- отозвался Джон,- он отрубился прямо в одежде... Вид такой... Надо ему курс лечения пройти. Язва – это не шутки. Я с него ботинки стянул, раздел, он даже не проснулся. Пить ему больше не давайте. Нам только комы не хватало. У нас завтра концерт, что будем делать?

- Этот вопрос предоставьте мне,- заговорил Мак серьёзно,- а Роджера под домашний арест. Где он теперь шляться стал? Подумать страшно.


- А ты к нему пока вернись,- посоветовал Джон мягко,- если он проснётся. А тебя нет... кто его знает.

Мак испуганно взглянул на Дикона, от которого такое предложение ожидал меньше всего:

- Но Фредди мне говорил...

- Что я люблю его?- спокойно предположил Джон,- да, это правда. Поэтому я меньше всего хочу, чтобы ему стало хуже. Всё в порядке, Рейн. Здесь до тебя такое творилось, что уже никакие правила не действуют.


* * *

Ты чего здесь делаешь? – пробормотал гитарист, проснувшийся только посреди ночи от чувства сильного голода. И не мудрено – столько тошнило. В гостиной он наткнулся на солиста, который сидел одиноко на диване и аутично листал какой-то журнал.

- Ничего не делаю,- отозвался Фредди равнодушно,- спать не хочу, ничего не хочу...



<< предыдущая страница   следующая страница >>